— Должно быть, дорогое удовольствие.

— Камера отсечения внешних воздействий? Безусловно. Но те, что устанавливаются в частных домах… новые игрушки для богатых, знаете ли.

— А с чего у кого-то может возникнуть желание купить такую камеру и установить ее дома?

— Помимо ярких галлюцинаций и активизации процесса мышления, все участники экспериментов сообщали о полном расслаблении и приливе жизненных сил после таких сеансов. После того как вы проведете час в такой камере, волны вашего мозга становятся точно такими же, как у буддийского монаха в состоянии глубокой медитации. Назовите это способом медитировать для ленивых. Не требуется ничему учиться, нет нужды ограничивать себя какими-либо религиозными принципами, залез в камеру, и наступает полное расслабление, которое так приятно после напряженного рабочего дня или недели.

— Но ваш муж использовал камеру не для расслабления.

— Это точно, — согласилась она.

— Тогда для чего она ему понадобилась?

— Я действительно не знаю. — Душевная боль вернулась в ее глаза, отразилась на лице.

— Я думаю, здесь была не только его лаборатория. Я думаю, ваша дочь жила в этой комнате. Я думаю, это была ее тюремная камера. И еще я думаю, что она спала в этом резервуаре каждую ночь, а иногда проводила в нем и сутки.

— Сутки? Нет. Это… невозможно.

— Почему?

— Потенциальный психологический вред, риск…

— Может, вашего мужа этот риск не волновал.

— Но она была его дочерью. Он любил Мелани. В этом я должна отдать ему должное. Он искренне ее любил.

— Мы нашли дневник, в котором ваш муж описывал каждую минуту жизни вашей дочери в течение последних пяти с половиной лет.

Она сощурилась:

— Я хочу его видеть.

— Буквально через минуту. Я еще не успел тщательно его изучить, но не думаю, что ваша дочь за эти пять с половиной лет хоть раз покинула стены этого дома. Не ходила ни в школу, ни к врачу, ни в кино или зоопарк, никуда. И пусть вы говорите, что это невозможно, из прочитанного мною следует, что иногда она не покидала этот резервуар трое или четверо суток кряду.

— Но еда…

— Не думаю, что ее в это время кормили.

— Вода…

— Может, она пила то, в чем плавала.

— Ей приходилось справлять естественную нужду.

— Из того, что я прочитал, следует, что иногда ее выпускали из резервуара на десять или пятнадцать минут, чтобы воспользоваться туалетом. Но в других случаях, думаю, он использовал катетер, чтобы она могла мочиться в закрытый сосуд и не загрязнять жидкость, в которой плавала.

Лаура обомлела.

Выдерживая паузу, чтобы дать ей возможность прийти в себя, и потому, что его самого мутило от этой лаборатории, Дэн увел ее от резервуара к другой Установке.

— Она предназначена для контроля деятельности мозга, — объяснила Лаура. — Включает ЭЭГ, электроэнцефалограф, который записывает излучаемые мозгом волны. Электроэнцефалограмма позволяет определить характер мозговых волн и, следовательно, состояние мозга.

— Насчет ЭЭГ я знаю. А вот это что?

Он указывал на деревянный стул с подлокотниками, с которого свисали кожаные ремни и провода, заканчивающиеся электродами.

Лаура Маккэффри осмотрела стул, и Дэн почувствовал, как в ней поднимается волна отвращения… и ужаса.

— Это устройство для болевой терапии.

— А мне кажется, что это электрический стул.

— Так и есть, только этот стул не убивает. И электрический ток поступает от этих аккумуляторов, а не из розетки, подключенной к сети. Вот этот рычаг… — она коснулась рычага, закрепленного на боковой поверхности сиденья, — регулирует подаваемое напряжение. Можно и чуть пощекотать, и дать сильный разряд.

— Это стандартный инструмент психологических исследований?

— Святой боже, нет!

— Вы уже видели такой в лаборатории?

— Однажды. Ну… два раза.

— Где?

— У одного беспринципного ученого, изучавшего психологию животных, которого я когда-то знала. Он использовал болевую терапию в экспериментах с мартышками.

— Пытал их?

— Я уверена, что он трактовал свои действия иначе.

— Так работают все ученые, изучающие психологию животных?

— Я же говорю, он был беспринципным. Послушайте, надеюсь, вы — не один из новых луддитов, которые думают, что все ученые дураки или монстры?!

— Я — нет. Когда я был маленький, всегда смотрел передачу «Мистер Мудрец».

Ей удалось выдавить из себя слабую улыбку:

— Не хотела на вас кричать.

— Я понимаю. Вы сказали, что видели такой стул дважды. Второй раз — это где?

Остатки улыбки исчезли бесследно.

— Второй раз я видела его на фотографии.

— Да?

— В книге о… научных экспериментах в нацистской Германии.

— Вот оно что.

— Они использовали его в экспериментах на людях.

Он замялся. Но не мог не сказать: