— Пометки такие же?

— Да, точно такие же.

— Ты все сказала, что знаешь о способах связи и мерах предосторожности? — в голосе Маркиза прозвучало обоснованное недоверие.

— Все, — мрачно ответила девица, — если Хорек об этом узнает, мне точно конец…

— А если ты нам наврала или хоть что-нибудь недоговорила, мы вернемся, и тогда уж я с тобой разберусь по-своему! — раздался из дальнего утла многообещающий голос Лолы.

— А пока тебе придется поспать, — сказал Маркиз, доставая одноразовый шприц и небольшую ампулу.

— Что это? — Девица затряслась, вжимаясь в стену. — Не убивайте меня, я вам все рассказала!

— Да не собираюсь я тебя убивать! — Маркиз наполнил шприц раствором и закатал рукав пленницы. — Это всего лишь снотворное; поспишь немножко, чтобы никаких сюрпризов нам не устроила!

Он ввел иглу под кожу и плавно надавил на плунгер. Девица напряглась, но через минуту глаза ее закатились, и она обмякла. Маркиз осторожно отстегнул наручники и перенес спящую на диван.

— И долго она проспит? — осведомилась Лола.

— Примерно сутки. По крайней мере, не будет путаться у нас под ногами и не сможет предупредить Хорька. Потом, конечно, придется ее навестить и вкатить еще одну дозу или выпустить, если к тому времени мы уже разберемся с ее зубастым шефом.

Бар «Дикая лошадь» в полном соответствии со своим названием был оформлен под американский салун из вестерна.

Каждый посетитель, входя, распахивал деревянную низенькую калитку, стены украшали детали упряжи, афиши родео и огромные бутафорские револьверы, хорошенькие официантки щеголяли в ковбойских сапогах, широкополых шляпах и тяжелых кожаных ремнях, надетых поверх кожаных мини-юбок.

Из этого ковбойского стиля абсолютно выбивался красавчик-бармен в рубашке с кружевными манжетами, с завитыми волосами и жеманными манерами. Тем не менее его несоответствие общему стилю заведения создавало своеобразный неожиданный эффект и нравилось посетителям.

Впрочем, в этот вечер в баре собралась случайная публика, из завсегдатаев присутствовали только двое бандитов вполне респектабельного вида, трудившихся над бифштексом по-аризонски, да владелец соседнего строительного магазина, угощавший обедом пожарного инспектора.

Остальных посетителей Виталик видел первый и, скорее всего, последний раз.

За тремя сдвинутыми вместе столами сидела шумная компания — сотрудники небольшой коммерческой фирмы праздновали день рождения шефа. За угловым столом двое приезжих, по виду — мелкие предприниматели, развлекали двоих разбитных девиц, которых явно только что подцепили где-нибудь по соседству. Девицы неестественно громко хохотали над плоскими шутками своих кавалеров, явно прикидывая, как бы тех обчистить.

За остальными столами тоже сидели небольшие компании.

За столиком на двоих в углу возле самой стойки сидел унылый длинноволосый субъект в очках в роговой оправе и неторопливо потягивал слабенький дамский коктейль. Виталик скользнул по нему равнодушным взглядом и тут же забыл о его существовании.

Длинноволосый поправил очки и внимательно оглядел вошедшую в зал семейную пару. Маркиз, а это был именно он, сидел за коктейлем уже второй час, неудобные очки натерли ему переносицу, но пока ничего интересного заметить ему так и не удалось.

На пороге появилась полноватая рыжая девица самого провинциального вида.

Она была так вульгарна и неотесанна, что даже Леня не узнал бы в ней Лолу, если бы не знал, что она должна прийти ему на смену, чтобы он не слишком долго мозолил глаза бармену.

Лола заняла столик с другой стороны стойки и, громким визгливым голосом подозвав официантку, заказала коктейль «Пинаколада».

Маркиз рассчитался и неспешной походкой покинул бар.

Он свернул в ближайший переулок, где стояла его машина, устроился на водительском сиденье, развернул поудобнее зеркало заднего вида и занялся своей внешностью.

Ему нужно было создать новый образ, чтобы бармену и в голову не пришло, что за ним наблюдает тот же самый человек.

Леня снял длинноволосый парик и массивные очки, прошелся по лицу темным тоном, сделав кожу смуглой" небольшими накладками изменил форму носа, затем надел новый парик — густой, коротко остриженный, иссиня-черный. Придирчиво осмотрев себя в зеркале, он добавил последний штрих — «золотой» зуб. Теперь из зеркала на него смотрел смуглый кавказец с видом уголовника. Леня порепетировал кривую недобрую ухмылку и наконец поменял пиджак — вместо серого твидового, двубортного, неплохо сшитого надел ярко-рыжий замшевый с широкими отстроченными лацканами.