Не успел Леня удобно расположиться за столом, как японец провел в комнату третьего человека. Непосредственный Бич громко присвистнул и приветствовал вошедшего:

— Здорово, Вензель! И тебя на халтурку подписали? Ну, я смотрю, что-то крутое заваривается! Не иначе, у английской королевы собираются парадную корону слямзить!

Появившийся на пороге комнаты человек, которому так обрадовался Бич, худощавый, смуглый мужчина лет сорока с гладко прилизанными черными волосами и лицом типичного злодея из латиноамериканских сериалов, был знаменитый «техник» по кличке Вензель, специалист по любым машинам и механизмам, по хитрым взрывным устройствам и охранным системам, — в общем, мастер на все руки. Несмотря на свою южную внешность, Вензель был человек очень сдержанный и молчаливый. Поздоровавшись с присутствующими, он сел за стол и застыл как бронзовое изваяние.

Бамбуковая занавеска снова приподнялась, и в комнату, улыбаясь, вкатился маленький кругленький толстячок, при виде которого невольно вспомнился герой русского народного триллера Колобок. Послав ослепительную, чрезвычайно добродушную улыбку всем собравшимся, толстячок плюхнулся на свободное место рядом с Вензелем и осведомился:

— Кого ждем? Кто-нибудь из уважаемых господ аферистов знает, для чего нас сегодня собрали?

Бич недовольно покосился на благодушного толстяка. Ни он, ни Маркиз не обрадовались появлению этого человека.

Жизнерадостный, вечно улыбающийся толстячок с постоянной, как будто приклеенной к лицу, широкой улыбкой охотно отзывался на странную кличку Хорек.

Он был известен как хладнокровный, безжалостный убийца, одинаково хорошо владеющий пистолетом и ножом, кастетом и удавкой.

Стол был накрыт на четверых, и в комнате собрались уже четыре человека. Маркиз понял, что больше ждать некого, что собрал их один из присутствующих, и нетрудно догадаться, кто именно.

— Хорек, — обратился Леня к подвижному толстячку, — говори, зачем нас собрал, да разойдемся. Нечего тут Ваньку валять. У меня дел много, пустырь перетирать некогда.

— Ишь ты, какой деловой, — Хорек усмехнулся, оскалив длинные неровные зубы, и сразу стал похож на злобного зверька, давшего ему кличку, — больно торопишься! Так не по понятиям, сперва посидим, пообщаемся…

Маркиз хотел было сказать, что не имеет никаких связей с уголовным миром и пресловутые «понятия» для него ничего не значат, да и сам Хорек нарушает их направо и налево, считаясь обычно только с собственной выгодой, но решил не идти на конфликт раньше времени и промолчал.

Толстяк хлопнул в ладоши, и на пороге комнаты появился угодливо согнувшийся хозяин.

— Сьто угодно господам? — прошепелявил он по-русски.

— Сьто угодно, сьто угодно, — передразнил японца Бич своим хриплым грубым голосом, — небось у тебя, япона-мать, мяса обыкновенного нету? Большой кусок мяса хочу!

— Нету, мяса нету, — грустно подтвердил хозяин, — только рыба!

— Ну, рыба так рыба, — согласился покладистый медвежатник, — давай сюда рыбу! Только, япона-мать, не сырую, я вас знаю, азиатов! Поджарь рыбу хорошенько!

— Макро, тун, сомон… — начал перечислять японец.

— Бери сомон, — посоветовал Маркиз, — это просто лосось, они его вкусно готовят.

Сам он заказал сашими, а Хорек и Вензель — суши.

Хозяин ненадолго удалился, а на смену ему пришла худенькая немолодая японка с застывшей на маленьком личике дежурной улыбкой. Она с низким поклоном подала каждому из гостей льняную салфетку, пропитанную горячей лавандовой водой, чтобы обтереть руки, и молча удалилась, грациозно переступая маленькими ножками и все также улыбаясь. Вслед за ней снова появился хозяин и поставил перед посетителями фарфоровые мисочки с прозрачным горячим супом мисо.

— Тьфу, одна вода! — поморщился Бич, попробовав содержимое своей голубой пиалы.

— Ешь, дорогой, не капризничай! — усмехнулся Хорек. — Хозяев нехорошо обижать!

После супа на столе появились тарелки с сашими — особым образом приготовленными кусочками сырой рыбы и морепродуктов — и суши — рисовыми колобками с теми же дарами моря. Только Бичу принесли огромный кусок отлично поджаренной лососины.

Вскоре хозяин появился еще один раз и разлил в фарфоровые чашечки подогретое сакэ.

Хорек обменялся с ним взглядом, и японец, низко кланяясь, удалился.

— Ну вот, — Хорек тремя пальцами поднял чашку сакэ, — теперь мы можем и поговорить.

Он сделал маленький глоток и обвел присутствующих глазами.

— Все вы знали покойного Аскольда…

— Мы-то его и вправду знали, — резко перебил его Бич, — а вот тебя-то покойник на дух не выносил! Если бы я знал, что ты нас собираешь, ни за что бы сюда не потащился!

Медвежатник, поморщившись, поставил на стол чашку, положил рядом с ней стоевровую купюру и встал.