— Ну да, конечно. Но насколько я знаю, там обучение платное, и очень дорогое. Кто же платит за Варю?

— Ее сожитель. Фу, какое гадкое слово, — Лидия Николаевна поморщилась, как от кислого. — Но иначе не скажешь. Любовник звучит еще гаже. Впрочем, если он оплачивает обучение, значит, относится к девочке серьезно, любит ее и обязательно женится, как порядочный человек.

— А он порядочный человек?

— Говорят, да. Кстати, ты, возможно, слышал о нем. Мальцев Дмитрий Владимирович, заместитель министра финансов, довольно известная фигура. Мне сказали, он много делает для Университета, хлопочет в мэрии, в Министерстве культуры, нашел спонсоров в Германии и в Америке. Вообще, отзывы о нем самые положительные. Говорят, он неплохо образован.

— Кто говорит?

— Илья, что за ужасная манера — задавать вопрос, заранее зная, что ответ на него тебе совершенно не интересен? — нахмурилась Лидия Николаевна.

— Почему же? Мне очень интересно, от кого ты успела столько узнать о заместителе министра финансов господине Мальцеве.

— От библиотекаря университета Екатерины Борисовны.

— Он что, пользуется университетской библиотекой? — усмехнулся Илья Никитич.

— Ты зря смеешься, Илюша. Редко, но пользуется. Заместитель министра интересуется историей, точнее, историей обрусевшей французской знати, которую приютила Екатерина Вторая во время французской революции.

— Он что, пытается выяснить свое родословное древо? Хочет стать членом дворянского собрания? Это сейчас модно, объявлять себя потомственным князем или, на худой конец, графом.

— Да, Илюша, ты угадал, — улыбнулась Лидия Николаевна, — возможно, нашу Вареньку Богданову ждет большое будущее. Ей предстоит стать не просто женой богатого чиновника Мальцева, но графиней. Ее будущий муж попросил найти для него все, что есть о роде графов Порье.

Красавченко исчез, испарился, как будто был привидением. Лиза не сомневалась, что он появится в Москве, очень скоро, сразу, как только она вернется. И телефон, и адрес ему наверняка известны. Однако усилием воли она заставила себя успокоиться хотя бы на время. Если без конца думать, гадать, она ли на этих снимках, что надо шантажисту и как разумней поступить в такой ситуации, то можно просто свихнуться.

За день до отлета позвонил муж, уточнил номер рейса. И буквально через пять минут позвонил Юра, задал тот же вопрос.

— Мы же договорились, я приеду к тебе через два дня.

— Я устал ждать. Не бойся, я просто постою в сторонке. Я знаю, раньше, чем через неделю, ты не сумеешь ко мне выбраться, — сказал он печально, — я дни считаю, жить без тебя не могу.

— Прости меня. Но лучше не надо приезжать в аэропорт. Мы ведь уже обсуждали это.

— Я тебя чем-то обидел?

— Да Бог с тобой, Юраша. Просто устала.

— Ты всегда говоришь, что устала, когда не хочешь меня видеть.

«Ну вот, — обреченно подумала Лиза, — мы опять выясняем отношения».

— Скажи мне что-нибудь хорошее, — попросил он.

— Я соскучилась, — произнесла она равнодушно. Хотя это было правдой. Она действительно скучала по нему.

— Лизонька, что с тобой? У тебя здесь какие-то неприятности?

— Да.

— Ну, хотя бы в двух словах объясни, что случилось?

— Меня шантажируют, — она почувствовала, что сейчас заплачет.

Это связано с нами?

— Я не могу по телефону. Я только прощу тебя, не приезжай в аэропорт.

— Если шантаж связан с нами, то все просто. Ты наконец примешь решение, тебе не надо будет больше ничего скрывать.

«Господи, опять он о том же. У него никогда не было нормальной семьи, и он не знает, что это такое — разрушить то, что создавалось годами».

— Юраша, мы не будем обсуждать это по телефону. Вспомни, сколько стоит минута разговора с Монреалем.

— Не волнуйся, я не разорюсь. А обсуждать нам нечего. Мы уже сто раз об этом говорили. Ты знаешь, я хочу только одного, чтобы ты жила со мной. С детьми, без детей, не важно. В конце концов, Витя совершенно взрослый человек, у него своя жизнь. А Надюшу мы возьмем к себе. Она не младенец, поймет.

«В том-то все и дело, что тебе не важно, жить с детьми или без них. Дети ведь не твои…»

— Я это говорю не к тому, чтобы давить на тебя, торопить. Ты знаешь, я буду ждать сколько угодно и готов к любому твоему решению. Просто я вижу, как тебе тяжело.

«Если бы ты не был таким хорошим, мне было бы значительно легче».

— Юраша, я обещаю, через два дня после моего возвращения мы увидимся. Я приеду к тебе, как всегда, сразу после ночного эфира.

«Совру что-нибудь, и все будет окей. Главное, врать достоверней, и при этом честно глядеть в глаза Мише и детям».