— Следы пыток, — констатировал эксперт.

Вячеслав Иванович был застрелен в упор, в сердце, он лежал на диване и смотрел в потолок застывшими, широко открытыми глазами. Рот его тоже был заклеен, но на теле никаких ран не оказалось, кроме одной, смертельной.

В квартире обнаружили два тайника, один в полу в комнате, недавно принадлежавшей Артему, другой на антресолях, там было сделано что-то вроде простенка. Торчали гвозди от выломанного листа фанеры, валялись какие-то тряпки. Оба тайника были выпотрошены. Никаких ценных вещей там, разумеется, не оказалось.

В маленькой кладовке нашли инструменты для ювелирных работ: тиски, паяльнички, напильнички, лупы на штативах и без штативов, словом, полный профессиональный набор. Но ничего ценного, кроме обрывка золотой проволоки, застрявшего под плинтусом, так и не отыскали.

Соседи сообщили, что ночью из квартиры слышали приглушенную возню, несколько раз что-то грохнуло. Но они знали, что Вячеслав Иванович вернулся из больницы, его часто мучает бессонница, и не придали этому шуму никакого значения.

Вечером, за ужином, Лидия Николаевна спросила:

— Илюша, тебе дозвонилась Варя Богданова? Я дала ей твой рабочий телефон.

— Что же ты молчала, мамочка! — Илья Никитич вскочил из-за стола. — Быстренько, дай мне ее номер.

— Прости, я не записала, — пожала плечами Лидия Николаевна, — я забыла. Она сказала, что обязательно позвонит. И напрасно ты так дергаешься.

— Что она тебе еще сказала?

— Погоди, дай вспомнить. Она была какая-то взвинченная, напуганная. Сказала, ей срочно надо с тобой поговорить. Я спросила, что случилась, она ответила, ничего страшного, просто хочет посоветоваться.

Телефонный звонок раздался через десять минут.

— Илья Никитич, — послышался в трубке приятный, глубокий женский голос, — добрый вечер. Это Варя Богданова. Помните меня?

— Здравствуй, Варя. Конечно, помню.

— Илья Никитич, вы простите, что я вас беспокою, просто мне больше не с кем посоветоваться. Понимаете, у меня есть друг… ну, или жених… в общем, мы живем вместе уже три года. Я рассказывала Лидии Николаевне, когда мы встретились в институте. Его зовут Мальцев Дмитрий Владимирович. Он заместитель министра финансов. Но, в общем, это не важно. Вчера ночью в него стреляли, но, к счастью, не убили. Там оказался человек, он гулял с собакой и практически спас Дмитрия Владимировича, к тому же его собака догнала убийцу. Вы меня слушаете?

Он молчал, не перебивал. Он чувствовал, как она сильно волнуется.

— Да, Варюша, я тебя внимательно слушаю.

— Понимаете, Илья Никитич, я боюсь ошибиться, но мне показалось, все это было подстроено заранее. Возможно, я глупости говорю… Просто мне страшно. Дмитрий Владимирович очень состоятельный человек, он занимает серьезный государственный пост. Он, конечно, был благодарен парню, который его спас, и собирается взять его на работу, в охрану. Но мне этот собачник очень не понравился.

— Погоди. А почему ты решила, что все было подстроено заранее? — перебил ее Илья Никитич.

— Ну, просто я не верю в такие совпадения. Знаете, как в старом анекдоте про рояль, который стоял в кустах? Я же говорю, возможно, я ошибаюсь, но я бы хотела попросить вас проверить этого парня. У него на правой руке два перстня с крупными прозрачными камнями, а под перстнями наколки, тоже перстни. Если честно, я испугалась потому, что мне показалось, он похож на капитана Соколова.

— Напомни, пожалуйста, кто такой капитан Соколов, — попросил Илья Никитич равнодушным голосом.

— Ну, тот, который вытащил меня, когда, я тонула. Его ведь потом посадили. Дмитрий Владимирович ничего не знает о Тенаяне, обо всем, что со мной произошло. И если вдруг окажется, что это действительно Соколов… — она всхлипнула, тяжело, горестно вздохнула, — если Дмитрий Владимирович узнает, наверное, он бросит меня… Не простит, хотя я ни в чем не виновата. Станет мной брезговать, если узнает, и сразу бросит…

Она уже не сдерживалась, плакала горько, навзрыд, и почти не могла говорить.

— Варюша, успокойся. И не темни. Скажи мне честно, откуда ты знаешь, что покушение было инсценировкой?

— Ну не знаю я… Просто мне так кажется.

— Дмитрию Владимировичу тоже так кажется?

— Нет… То есть мы с ним это не обсуждали. Но если он хочет взять его на работу, в охрану, наверное, думает, что все правда. Я очень вас прошу. Вы просто проверьте, Соколов это или нет… Хотя он все равно завтра к двенадцати приезжает к нам, к Дмитрию Владимировичу домой. Мы живем за городом, в шестидесяти километрах от Москвы, по Ленинградскому шоссе, там такой маленький поселок «Солнечный». Всего три виллы, очень большие участки. У нас второй участок… Простите, Илья Никитич, я, наверное, зря вас побеспокоила. Все равно уже ничего сделать нельзя… Завтра к двенадцати он приедет… Простите…