Она открыла платный бар. Там лежала карта вин. Не хватало одной бутылки, белого рейнского.

Прежде чем пройти в конференц-зал, она остановилась у стойки регистрации.

— Добрый день, мэм. Я могу вам помочь? — приветливо улыбнулась девушка за стойкой.

— Я хотела бы узнать, сколько я должна за пользование платным баром? — Лиза назвала свою фамилию и номер.

— Минутку, — девушка пробежала пальцами по клавиатуре компьютера, — вы ничего не должны, мэм.

— Но этого не может быть, — Лиза постаралась улыбнуться, — я пользовалась баром.

— Возможно, сведения еще не поступили.

— Да, конечно, — растерянно кивнула Лиза, — я могу получить чек на то, что уже оплачено?

— В компьютере пока нет таких сведений, мэм.

«А ты ждала, что этот урод заплатит за вино, в которое он подсыпал какую-то пакость? Идиотка!» — зло выругала себя Лиза и решительно направилась в конференц-зал.

Там все еще продолжался «бранч», перерыв с перекусом. Из ресторана прямо в зал принесли подносы с бутербродами, салатами и фруктами. Стоял приглушенный многоязыкий гул, участники расхаживали по залу с пластиковыми тарелками и стаканами в руках. Лиза решила, что не худо сейчас выпить кофе и съесть что-нибудь. К ней тут же подлетел распорядитель и сунул в руки пластиковую тонкую папку с бумагами.

— Госпожа Беляева, ознакомьтесь, пожалуйста, с документами по сегодняшнему заседанию тематической группы.

Кофе был американский, наливали его из огромных кофеварок. Лиза могла пить эту бурду только со сливками. Руки у нее дрожали, папку с бумагами она зажала под мышкой, и это было ужасно неудобно. Отклеивая крышку от пакетика, она расплескала сливки, несколько капель попало на юбку. Она взяла салфетку, наклонилась, чтобы смахнуть жирные белые капли, а когда подняла голову, прямо перед собой увидела улыбающуюся физиономию американки Керри.

— Добрый день, Лиза. Что, маленькая неприятность? Не волнуйтесь, эти сливки не оставляют жирных пятен. Они обезжиренные. Других здесь не подают. Давайте, я подержу, — она взяла папку. — Я так беспокоилась за вас. Как вы себя чувствуете?

— Честно говоря, плохо, — Лиза постаралась улыбнуться, — голова болит.

— О, вы тоже страдаете мигренью? — сочувственно кивнула американка и положила в свою тарелку несколько кусков оранжевой дыни.

— Да, у меня бывают очень сильные приступы, к тому же я до сих пор не могу привыкнуть к разнице во времени. Когда здесь ночь, в Москве день.

— Я знаю, вам не спалось этой ночью. Кажется, вы даже выходили погулять? Это действительно неплохое средство от бессонницы — ночная прогулка. Советую вам сейчас как следует подкрепиться, следующий перерыв только через четыре часа. Возьмите сэндвич с цыпленком, они сегодня очень вкусные.

Несмотря на две таблетки анальгина с хинином, голова раскалывалась. Лиза туго соображала.

— Простите, Керри, — болезненно поморщилась она, — я не поняла, о чем вы? Какая прогулка?

У стола с подносами толпилось много народу. Руки тянулись за бутербродами. Маленький пожилой индус в белой чалме нечаянно задел Лизу локтем, она сильно вздрогнула, чуть не пролила кофе, но вовремя успела поставить горячий стакан. Индус стал усиленно извиняться, кланяясь и прикладывая к груди маленькую коричневую руку.

— Давайте отойдем в сторонку, только не забудьте все-таки взять сэндвич с цыпленком, они действительно отличные, — сказала Керри и направилась к выходу.

Лиза послушно последовала за ней с цыплячьим сэндвичем на тарелке и остывающим кофе в стакане. Она шла сквозь толпу, кому-то машинально кивала, улыбалась и думала только о том, как бы не пролить кофе и как бы никто не заметил, что у нее сильно дрожат руки. Керри уже успела занять свободный столик в холле, Лиза села напротив.

— Вы действительно очень рассеянны, Лиза. Вы забыли, мы с вами живем в соседних номерах. Между двумя и тремя часами из вашего номера был слышен какой-то шум, шаги, несколько раз открывалась и закрывалась дверь. Я не приняла снотворное и никак не могла уснуть.

— Керри, я шумела всю ночь и мешала вам спать, — испуганно пробормотала Лиза, — это ужасно, простите.

— Ерунда. Пусть это вас не беспокоит. У меня многолетняя привычка работать ночами, я не сплю даже тогда, когда нет необходимости сидеть за письменным столом. Такой необходимости давно уже нет, — Керри подцепила пластмассовой вилкой ломтик дыни, поднесла ко рту, — когда дети были маленькие, не хватало денег на беби-ситтер, мне приходилось справляться самой, и только ночами я могла сосредоточиться. Вам это должно быть знакомо, у вас ведь тоже двое детей? — Она, наконец, осторожно откусила маленький кусочек дыни. — Вам не кажется, что зимой фрукты имеют совсем другой вкус? — Лицо ее стало рассеянным, безучастным, она несколько секунд смотрела в одну точку и вдруг, решительно хлопнув белесыми ресницами, прошептала:

— Лиза, я случайно видела, как ночью из вашего номера выходил этот странный человек. Кажется, его зовут Красавчик? — последнее слово она произнесла по слогам, как будто с легкой брезгливостью, и тут же заела его дыней.

Лиза машинально потянулась за сигаретами, но вспомнила, что сумочка ее осталась в номере, растерянно озираясь, произнесла хриплым, чужим голосом:

— Простите, Керри, мне надо отойти на минуту, я должна купить пачку сигарет. Нет, мне придется подняться в номер, я оставила сумку и деньги.