Келвин вернулся с охапкой хвороста, завернутого в дождевик. Он свалил свою поклажу на сухой пятачок, затем достал саперную лопатку и быстро выкопал небольшую ямку перед входом в укрытие. Закончив, он сказал:

– Мне надо принести немного камней. – И с этим снова исчез.

Камни он нашел быстрее, чем сухой хворост. Он сделал несколько ходок и в итоге выложил камнями все дно ямки. Снизу положил ветки потолще, на них – сухие палочки потоньше.

– Этого хватит, чтобы развести костер. Потом я принесу еще дров, – сказал он и, взяв пачку с кукурузными чипсами, открыл ее и отправил пару чипсов в рот.

Отложив чипсы в сторону, он взял водонепроницаемый коробок со спичками и зажег одну, но вместо того, чтобы поджечь ветки, взял кукурузный чипс и осторожно поднес его к спичке.

К удивлению Кейт, чипс занялся пламенем, причем язычок пламени появился в углублении чипса, словно младенец в люльке.

– Черт меня дери, – пробормотала она.

– Высокое содержание растительного масла, – сказал Келвин и подбросил горящий полумесяц под крупные ветки.

Кейт наклонилась, восторженно наблюдая за тем, как от горящего чипса занялись ветки и дымок потянулся вверх.

– Сколько времени он будет гореть?

– Никогда не засекал. Достаточно долго. Не позволяй костру разгораться слишком сильно. Подбрасывай ветки только для того, чтобы он не погас, пока я не вернусь с дровами.

И Келвин опять ушел в ночь.

Огонь завораживал, и тепло, согревавшее лицо, было настоящим блаженством. Кейт смотрела на кукурузный чипс, пока он не исчез, ей хотелось поджечь еще один, но она поборола искушение и послушно делала то, что велел ей Келвин: поддерживала огонь, не давая ему разгораться слишком сильно.

Келвин притащил целую гору веток, потом снова пошел за дровами, и так несколько раз. Потом он сел над навесом и с помощью гибких тонких веток соорудил заслон от ветра. И все это за полчаса.

Потом он вздохнул и потер руками щеки, и Кейт поняла, как он устал.

– Отдохни, – сказала она, подвинувшись на матрасике, чтобы освободить больше места, и протянула Келвину пакет с мюслями и бутылку с водой. – У меня еще есть изюм и шоколадки.

– И то и другое, – сказал он. – Мы сегодня сожгли много калорий.

Они ели молча. Оба настолько устали, что просто не было сил разговаривать и жевать одновременно. Глотая изюм, Кейт буквально физически ощущала, как сахар из сушеных виноградин входит в кровь и сгорает, даря тепло. Маленькую картонную коробку из-под изюма она пододвинула к костру, чтобы подбросить ее в костер позже.

Келвин взглянул на ее кроссовки и пододвинул их и мокрые носки к костру. И тут он увидел ее штаны. На мгновение он замер, потом медленно протянул к ним руку и положил их возле кроссовок и носков, разложив так, чтобы мокрая часть оказалась поближе к огню. Келвин бросил на Кейт быстрый взгляд, очевидно, задаваясь вопросом, не голая ли она там, под одеялом.

Улыбнувшись, она чуть раздвинула края одеяла, демонстрируя ему шелковые панталоны. Плечи его немного расслабились, и он, усмехнувшись, сказал:

– Ты меня чуть до инфаркта не довела.

После еды им захотелось спать. Сняв ботинки, он опустил в один из них светящуюся трубку, отключив, таким образом, свет. Лишь крохотный зеленый огонек остался гореть в ботинке.

Костер давал куда более приятное освещение. Завернувшись в одеяло, Келвин лег между Кейт и входом в их укрытие. Кейт тоже легла на матрас и завернулась в одеяло.

– Сегодня нам тоже придется спать по очереди?

– Ни к чему, – сонно пробормотал он.

– Мы можем по очереди спать на матрасе.

– Мне и здесь отлично. Я столько раз спал на голой земле, что и припомнить трудно.

Она хотела было возразить, но веки ее отяжелели. Она лишь вздохнула и провалилась в сон.

Кейт проснулась, может, через час, может, через несколько часов. Проснулась от холода. Открыв глаза, она увидела, что Келвин подбрасывает хворост в костер, холод, очевидно, и его разбудил.

Ночью сильно похолодало. Она ощущала разницу в температуре воздуха, который пробирался сюда снаружи через построенный им плетень. Насколько бы им было холоднее, если бы Келвин не соорудил этот экран? Кейт свернулась в клубок и подтянула колени к подбородку, стараясь сохранить тепло.

– Замерзла? – спросил Келвин, и Кейт кивнула. Он подбросил в костер еще немного хвороста.

Кейт прищурилась, глядя на циферблат своих часов, но в этом неверном свете не смогла рассмотреть стрелки.