– Не сравнивай, – грубо перебила она, – я горько сожалею об этом.

Мне показалось, что она хочет скандала.

– Я думаю, что ты могла бы теперь ими больше интересоваться. Их жизнь не так уж и ужасна.

– Ты забываешь о нашем общественном положении, – Менторским тоном продолжила мать. – Все, что мы делаем, буквально все становится достоянием гласности. Потому что мы их гордость. Нравится тебе или нет, мы живем среди рыбаков.

– Ты не всегда думала так, мама. Не бойся, мы живем не в прозрачном аквариуме, – попыталась намекнуть на ее прошлое я, но мать была слишком рассержена, чтобы что-нибудь понимать.

Когда же до нее дошло, ответила:

– Я была юная, несчастная дура. Я думала, что ты понимаешь это. – Ее голос дрогнул. – Но что бы я ни говорила, ты же никогда не слушала меня. Я всегда врунья в твоих глазах.

– Я слушала, мама, я не настолько зла...

– Почему наши споры всегда заканчиваются навешиванием ярлыков? – Она, видно собираясь с мыслями, замолчала. – А вообще, мы с Бронсоном решили совершить небольшое турне, Балканский полуостров, Италия. Бронсон хотел пригласить и вас с Джимми, но теперь, в твоем положении, я думаю...

– Передай Бронсону спасибо за заботу, мама. Я устала, мне нужно лечь.

– Я же уже говорила Бронсону, что у тебя разгар сезона. Не буду больше утруждать тебя телефонным разговором. А ребенок, я думаю, не станет вам помехой.

– Да и тебе, мама, я думаю, тяжело долго разговаривать по телефону, слушать меня.

Она не поняла моего сарказма.

– Что ты, что ты, – заверила она.

Мы попрощались, я положила трубку и тут уж вдоволь посмеялась.

Меня удивила столь бурная реакция матери на известие о моей беременности, да и поведение Филипа я никак не могла предугадать. Когда я сказала ему об этом, он улыбнулся, подошел и поцеловал меня в щеку. Он обрадовался так, словно это был его ребенок, а не Джимми.

– Тебе не нужно так много работать и никаких стрессов. Нам нельзя волновать нашу маленькую маму. Не переживай так за обеды постояльцев, позволь мне этим заняться. И звони мне в кабинет, если нужно будет куда-нибудь сбегать. Нашему новому ребенку потребуется много внимания.

– Спасибо тебе, Филип.

Теперь сама подставила ему щеку, он поцеловал меня и, довольно насвистывая, вышел. Может быть, я превратно раньше воспринимала своих родственников? Сначала изменилось мое мнение о Рэндольфе, потом о матери и теперь о Филипе. Я надеялась, что наконец-то поймала удачу.

И Джимми, и Филип теперь целыми днями крутились подле меня, стараясь чем-нибудь помочь, весь отель теперь относился ко мне как к нежному и хрупкому существу. Все радовались, если я им поручала то, что раньше обязательно сделала бы сама. Я подолгу прогуливалась вокруг отеля, и из окон за мной наблюдали любопытствующие постояльцы. Если я поднимала что-нибудь не очень легкое, ко мне сразу бросалась тьма помощников. Над Кристи усиленное шефство взяли Сисси, Джимми и Филип.

В первое время мне это нравилось, но прошли недели, и стало надоедать. Я запретила им повсюду меня сопровождать. Первым в мой кабинет пришел Джимми, потом не выдержал и Филип.

– Что мне сделать? – спросил он.

– Что тебе сделать, Филип? – взорвалась я. – Ты вместо меня проверяешь обеды. Ты вместо меня закупаешь продукты для ресторана. Опять же ты запретил Сисси беспокоить меня по поводу Кристи, и теперь она чуть что сразу бежит к тебе!..

– Я только думал, – он взмахнул руками, – доктор Лестер сказал...

– Он сказал: «Продолжай выполнять свою обычную работу». Вот что он сказал. Он не говорил, что меня нужно усадить в инвалидную коляску!

Я сама не понимала, почему так сорвалась, и была удивлена. Может быть, мне показалось, что они лишили меня части административной власти? Узурпировали ее?

– Хорошо, – обиженно вздохнул Джимми, – хорошо, извини.

– Мы только хотели как лучше, – пояснил Филип.

– Ну и хватит.

Оба они выглядели расстроенными.

– Я только... спущусь насчет обеда, – произнес Филип и быстро выбежал.

Я опустилась на стул и обхватила голову руками.

– Дон, – Джимми подошел ко мне сзади и обнял.

Я начала плакать, меня окружали такой любовью и заботой, а я могла искренне ответить на нее только Джимми. Нет смысла искать в себе недостатки. Мне просто хотелось продолжать работать, заботиться о Кристи, любить Джимми, иметь хорошие отношения с окружающими и ждать ребенка.

Теперь часами я могла просиживать, опустив голову, и думать обо всем этом.

Джимми развернул меня за плечи.

– Солнышко, тебя что-нибудь беспокоит?

Он нежно приподнял мое лицо и посмотрел в глаза.

– Я не знаю, – заплакала я, – мне никто не может помочь... никто.

Джимми вытер слезы с моего лица и нежно поцеловал.

– Все будет хорошо, – успокаивал он, – все будет хорошо, ты только не переживай. Ни физических, ни психологических, ни эмоциональных нагрузок... Радуйся жизни, Дон. Тебе это полезно.