– Как ты думаешь, нас не кинут? – тихо спросила Света.

– Типун тебе на язык, – Ира перевернулась на спину и распласталась на воде, раскинув руки и подставив лицо солнцу, – зачем им нас кидать? Где еще они найдут таких красивых, таких умных, таких одинаковых? И потом, если кому-то можно доверять в наше похабное время, так только браткам.

Мужчина на берегу уселся на траву и принялся обыскивать вещи девочек. Сначала обшарил карманы двух пар шортов, потом без стеснения вытряхнул все содержимое из клеенчатой пляжной сумки.

– Все, плывем назад, – сказала Света, – что-то нехорошо мне.

– Может, перегрелась?

– Не в этом дело, – Света развернулась к берегу, увидела мужчину, который рылся в их вещах, но отнеслась к этому вполне спокойно и только сообщила сестре, все еще лежавшей на спине: – Явился, не запылился.

– Что, уже? – Ира неохотно перевернулась. – Я думала, мы успеем спокойно позагорать. Эй, ну что за дела! – закричала она так громко, что у Светы заложило уши. – Кончай нас шмонать, подождать не можешь? Хорошо, что мы его заметили, – сказала она Светлане с нервным смешком, – мог бы запросто взять по-тихому и смыться. Так ты не объяснила, почему тебе плохо?

– Потому, что этой ночью я была на дискотеке, – бесцветным голосом проговорила Света, – потому, что меня рвет от кроличьей крови, подсоленного вишневого сока и от всех тех гадостей, которыми мы там дружно занимаемся, я не могу больше участвовать в этих оргиях. Мне кажется, еще одна такая ночь, и я либо умру, либо окончательно сойду с ума и стану настоящей маньячкой. Знаешь, когда я сломалась? Когда появился Солодкин со своей видеокамерой. Мне вдруг захотелось, чтобы он был из милиции или из ФСБ и чтобы нашу похабную семейку наконец накрыли. Пусть что угодно, интернат, колония, панель, но только не кровь живых кроликов, не траханье на алтаре, покрытом церковной парчой…

– Кончай ныть, – процедила Ира сквозь зубы, – мы уже подплываем, нас запросто могут услышать.

– Не спеши. Я должна успокоиться. Когда я поняла, что это ничтожество Солодкин никакой не мент, а самый обыкновенный наркоман, которому зачем-то понадобилось снимать нас на видео, я сломалась. Но, хоть убей, не понимаю, почему мама Зоя позволила ему?

– Маму Зою хлебом не корми, дай покрасоваться перед объективом. Ты замечала, с каким кайфом она общается с журналистами, какое у нее лицо, когда она разглядывает свои фотографии и читает статейки о своем материнском подвиге в разных журналах и газетах?

– И ничего не боится, гадина, – еле слышно выдохнула Света.

– Чего ж ей бояться? У нее отличная «крыша», к тому же наши дискотеки никто еще не снимал ни разу.

– Черные мессы, – быстро, на выдохе, произнесла Света, – вот так это называется.

– Все, тихо! – скомандовала Ира.

Они встали на дно. Вода доходила до пояса.

– Ну чего, девки, наплавались? – крикнул им с берега мужчина. – Ох, русалки, мать вашу, посмотрели бы на себя!

Тела их были покрыты бурой тиной, длинные волосы свисали, как плети. Мужчина подкинул на ладони увесистую связку ключей, затянулся и выпустил дым из ноздрей. Света, ни слова не говоря, навзничь упала на траву. Ира уселась рядом с мужчиной, вытянула сигарету из его пачки.

– Может, ты объяснишь, какого хрена полез к нам в сумку без разрешения?

– Я думал, вдруг вы утонете. – Он скорчил трагическую гримасу, а потом засмеялся. Смех у него был высокий, переходящий в визг. – Как вы собираетесь смывать эту дрянь? Здесь нет душа, – спросил он, продолжая смеяться, и увесисто шлепнул Иру по голой груди. Она тут же дала ему кулаком в плечо, он замахнулся, но опустил руку и прорычал еле слышно: – Ладно, живи пока, я с тобой позже разберусь. Нет, не могу на вас смотреть, уродки, неужели так и пойдете?

– Оно высохнет и стряхнется, как пыль, смывать не надо, это полезно для кожи, – спокойно объяснила Ира. – Значит, ты, добрый наш, надеялся, что мы утонем в этом болоте и тебе не придется платить за ключики? А тебе не пришло в голову, что квартира на сигнализации?

– Любая сигнализация отключается, – лицо его окончательно оправилось от дурацкого смеха, потяжелело, набухло, нижняя губа оттопырилась, – вы, вообще, крутых из себя не стройте, одно мое слово, и вас никуда не возьмут. Ясно? Ведите себя тихо, вежливо и не забывайте, сучки, с кем разговариваете.

– Ты расплатись сначала, – подала голос Света, – а потом уж будешь трепаться.

– Это кто там бормочет? Ирка, ты не знаешь, что за падаль там валяется и воздух портит?

Ира смерила его брезгливым взглядом, молча сгребла и кинула в сумку одежду, полотенце, расческу, банку крема для загара и прочие мелочи, встала и громко произнесла:

– Вставай, сестренка, нам пора.

Света вскочила резко, как отпущенная пружина, и обе направились к роще.

– Стойте, сучки! – мужчина нехотя поднялся, догнал их одним прыжком и вцепился Свете в предплечье так, что та вскрикнула. – Сначала вы мне все расскажете, а потом мотайте!