Шрифт:
«То есть ей суждено было раньше или позже совершить ошибку», — задумчиво произнес я, и Сара Джейн, очевидно, сумела догадаться, о чем я думаю, потому что заторопилась подправить сказанное ранее: «Я вовсе не имела в виду, что твои родители наняли ее как раз потому, что она не соответствовала выдвигаемым требованиям, вовсе нет, Гидеон. Это было бы ошибочной оценкой тому, что имело место, и из нее следовало бы, что… нет-нет, неважно. В общем, это не так».
«И все же было очевидно с самого начала, что Катя не справится со своими обязанностями?»
«Это было очевидно, но только тем, кто присматривался к ней, — ответила Сара Джейн. — Ну а мы с тобой больше остальных членов семьи находились там, где были Катя с малышкой, так что мы могли и видеть, и слышать. И в доме мы четверо бывали гораздо чаще, чем твои родители, ведь они работали. Так что мы знали больше остальных. По крайней мере, я».
«А мои бабушка с дедушкой? Где были они?»
«Должна сказать, твой дед частенько ходил вокруг да около Кати. Он симпатизировал ей и любил находиться в ее обществе. Но он ведь был не совсем в себе, если ты понимаешь меня. Вряд ли он заметил бы что-нибудь необычное, а если бы и заметил, то не стал бы говорить об этом».
«Необычное?»
«Ну да. Например, Соня плачет, оставленная одна. Или Катя уходит из дома, когда девочка ненадолго заснула днем. Телефонные разговоры во время кормления. Общая нетерпеливость и раздражение, если Соня капризничает. То есть такие мелочи, которые вызывают определенные вопросы и беспокойство, но которые нельзя назвать грубой небрежностью».
«Вы кому-нибудь говорили о них?»
«Говорила. Твоей матери».
«А папе?»
Сара Джейн подскочила на диване. «Кофе! Я совсем забыла!» — воскликнула она и, извинившись, скрылась на кухне.
«А папе?» В комнате стояла тишина, с улицы тоже не доносилось ни звука, и мой вопрос, казалось, отскакивал от стен, как: в каньоне. «А папе?»
Я встал с кресла и подошел к одной из двух стеклянных полок, поблескивающих дверцами по обеим сторонам камина. Меня привлекло ее содержимое: четыре полки, заставленные старинными куклами всех форм и размеров, всех возрастов — от младенцев до стариков, одетые в костюмы различных исторических периодов, наверное, соответственно периодам, когда их сделали. Я абсолютно не разбираюсь в куклах, так что понятия не имел, на что смотрю, но должен сказать, что коллекция производила впечатление и количеством экспонатов, и качеством одежды, и идеальным состоянием самих кукол. Некоторые из них выглядели так, как будто никогда не бывали в детских руках, и я представил себе, как родные и приемные дочери Сары Джейн стоят перед горкой и с вожделением взирают на то, что им никогда не будет принадлежать.
Вскоре появилась Сара Джейн с большим подносом в руках, на котором она установила богато украшенный серебряный кофейник и такие же сахарницу и молочник, а также фарфоровые кофейные чашки, крохотные кофейные ложечки и тарелку с имбирным печеньем. «Сама пекла сегодня утром», — призналась она. Я же неожиданно для себя задался вопросом, как бы Либби отреагировала на все это: на кукол, на демонстрацию кофейного сервиза, на Сару Джейн Беккет-Гамильтон — и, самое интересное, что сказала бы Либби, присутствуй она при этом разговоре, и что предпочла бы не говорить.
Сара Джейн опустила поднос на кофейный столик и принялась разливать кофе, безостановочно болтая: «Боюсь, я не очень любезно отозвалась о Катиной манере одеваться. Иногда со мной это бывает, ты должен простить меня. Я столько времени провожу одна — Перри все время в отъезде, девочки, понятное дело, в школе, — что в тех редких случаях, когда ко мне заглядывает кто-нибудь, я забываюсь и не слежу за своим языком. На самом деле мне следовало сказать, что у Кати не было опыта ни в моде, ни в цвете, ни в стиле, поскольку выросла она в Восточной Германии. Чего можно ожидать от человека из страны Восточного блока? Уж конечно, не haute couture! [26] По правде говоря, заслуживает восхищения уже то, что она вообще захотела поступить в колледж и заниматься одеждой. Просто крайне неудачно — трагично — получилось, что свои мечты и свое неумение ухаживать за детьми она принесла в дом твоих родителей. Это было убийственное сочетание. Сахара? Молока?»
26
Высокая мода, от-кутюр (фр.).
Я принял от нее чашку. Как она ни старалась завлечь меня в обсуждение манеры одеваться Кати Вольф, ей это не удалось. Я спросил: «А папа знал, что она небрежно выполняет обязанности няни?»
Сара Джейн взяла в руку чашку и стала помешивать в ней ложечкой, хотя не клала туда ничего, что требовало бы размешивания. «Думаю, твоя мать передала ему мои слова».
«Но вы сами ничего ему не говорили».
«Я сообщила о том, что видела, одному из родителей. Не было никакой необходимости повторять то же самое и другому. Твоя мать чаще бывала дома, чем отец. Его мы редко видели, ведь он работал на двух работах, как ты помнишь. Попробуй моего печенья, Гидеон. Ты по-прежнему любишь сладкое? Как забавно. Мне пришло на ум, что Катя просто обожала сладкое. Особенно шоколад. Ну, полагаю, это пристрастие тоже берет начало в детстве, проведенном в Восточном блоке. Они там плохо питаются».
«А другие пристрастия у нее имелись?»
«Другие пристрастия?» Сара Джейн удивленно подняла на меня глаза.
«Я знаю, что она была беременна, когда все случилось, и я помню, как однажды видел ее в саду с мужчиной. Его я не разглядел, но смог догадаться, чем они занимались. Рафаэль считает, что это был Джеймс Пичфорд, жилец».
«Вот уж не думаю! — запротестовала Сара Джейн. — Джеймс и Катя? Ерунда! — Она засмеялась. — Джеймс Пичфорд не питал к ней никаких особых чувств. Что за странная идея пришла тебе в голову, Гидеон! Он помогал ей с английским, это правда, но сверх этого… Должна сказать, что Джеймса Пичфорда отличало некоторое равнодушие к женщинам вообще, так что нельзя не