— Ты позвонишь мне, если тебе что-нибудь понадобится,

ладно?

— Мне ничего не понадобится, — ответил он.

Линли постучался в дверь дома Уэбберли в Стамфорд-Брук, и дверь ему открыла его жена.

— Хелен, почему ты еще здесь? — воскликнул он. — Я поверить не мог, когда Хильер сказал мне, что ты уехала из больницы сюда. Ты не должна была этого делать.

— Почему? — задала она абсолютно резонный вопрос.

Из кухни, заливаясь громогласным лаем, примчалась собака Уэбберли. Линли, только что вошедший в дом, начал пятиться, но Хелен по-хозяйски схватила пса за ошейник и сказала:

— Альфи, нельзя! — Она встряхнула собаку. — Он только кажется грозным, а на самом деле вполне дружелюбный. Правда, любит пошуметь.

— Я заметил, — хмыкнул Линли.

Она подняла на него глаза:

— Вообще-то я говорила о тебе.

Когда овчарка успокоилась, Хелен отпустила ее. Пес обнюхал брюки Линли, примирился с вторжением и поплелся обратно на кухню.

— Так что не надо отчитывать меня, дорогой. Как видишь, у меня есть влиятельные друзья.

— И очень зубастые.

— Это верно. — Кивком головы она указала на дверь: — Не думала, что это можешь быть ты. Честно говоря, я надеялась увидеть Рэнди.

— Она все еще с ним?

— Ситуация зашла в тупик: она отказывается оставить отца, а Фрэнсис отказывается оставить дом. Мы не смогли сдвинуть с места ни одну, ни вторую. Я думала, что после известия об инфаркте… Думала, что уж теперь-то она обязательно захочет увидеть его. Заставит себя. Потому что он может умереть, и если в этот момент ее не будет рядом… Но нет.

— Это не твоя проблема, Хелен. И, учитывая то, какой у тебя сейчас ответственный период, и то, как ты себя чувствуешь… Тебе нужно отдыхать. Где Лора Хильер?

— Они с Фрэнсис поссорились. Вернее, Фрэнсис поссорилась с Лорой. Между ними состоялся один из тех разговоров вроде «не смотри на меня, как будто я чудовище», которые начинаются с того, что одна сторона пытается убедить другую, будто она не думает того, что, по мнению другой стороны, она, несомненно, думает, потому что на каком-то уровне — подсознательном, наверное, — она именно это и думает.

Линли нахмурился, пытаясь воспринять тираду жены.

— Кажется, эти воды слишком глубоки для меня.

— Может потребоваться спасательный жилет.

— А я надеялся, что смогу быть полезным.

Хелен провела его в гостиную. Там была расставлена гладильная доска, и утюг посылал к потолку клубы пара, из чего Линли заключил, к своему несказанному удивлению, что Хелен занималась хозяйственными делами семейства Уэбберли. На доске лежала мужская рубашка — перед приходом мужа Хелен гладила рукав. Линли пригляделся. Судя по складкам, исчертившим ткань в самых неудобных местах, его жена не была создана для домашней работы.

Хелен перехватила его взгляд и сказала:

— Понимаешь, я хотела помочь.

— Ты молодец, у тебя здорово получается. Правда, — попробовал он поддержать жену.

— Да нет, я что-то делаю не так. Это очевидно. Я уверена, в этом тоже есть своя логика — может быть, очередность? — но я ее пока не вижу. С чего надо начинать: с рукавов? С полочек? Со спины? Или с воротника? Пока я глажу одну часть, все остальное, особенно только что выглаженное мною, мнется. У тебя не найдется подсказки?

— Где-то поблизости обязательно должна быть прачечная.

— Спасибо, ты мне очень помог, Томми. — Хелен печально улыбнулась. — Что ж, придется мне ограничиться наволочками. Они хотя бы плоские.

— Где Фрэнсис?

— Дорогой, что ты! Мы же не можем просить ее сейчас…

Он не выдержал и расхохотался.

— Да я не об этом. Я просто хочу поговорить с ней. Так она наверху?

— О да. После ссоры с Лорой они обе разрыдались. Лора выскочила из дома вся в слезах. Фрэнсис с мрачным лицом скрылась у себя в комнате. Я заходила проведать ее: она сидела на полу, в самом углу, за занавеской. Попросила оставить ее в покое.

— Рэнди сейчас очень нуждается в поддержке матери. И Фрэнсис тоже помогло бы общение с дочерью.

— Поверь мне, Томми, я говорила ей об этом. Осторожно, деликатно, прямо, уважительно, ласково… Перепробовала все. Кроме враждебности.

— Может, это то, что ей нужно. Жесткость.

— Интонация может сработать, хотя вряд ли, а вот громкость никуда тебя не приведет, гарантирую. Каждый раз, когда я поднимаюсь к ней, она просит, чтобы ее оставили в покое, и, хотя мне не нравится, что она сидит там одна, мне кажется, что нужно уважать ее желания.