Шрифт:
«Она могла бы избавиться от ребенка. Это было бы просто устроить».
«Нет, Рафаэль, — сказал я. — В жизни все очень непросто. За исключением лжи. И действительно, нам всем ложь далась легко».
«Но не твоей матери, — возразил Рафаэль. — Вот почему она ушла».
Он вновь потянулся ко мне, вновь вцепился пальцами в мое плечо с той же силой, как в начале разговора. «Она сказала бы тебе правду, Гидеон, — проговорил он, глядя мне в глаза. — В этом ты можешь верить своему отцу. Она сказала бы тебе правду».
21 ноября, 1.30
Вот и все, с чем я остался, доктор Роуз: меня заверили, что если бы она осталась жива, если бы у нас была возможность встретиться, то она все рассказала бы мне.
Она провела бы меня по моему прошлому и поправила бы меня там, где мои воспоминания были неверными или неполными.
Она бы объяснила мне то, что я помню. Она бы заполнила пробелы.
Но она умерла и поэтому больше ничего не сможет сделать.
И мне остается полагаться только на свою память.
Глава 27
Ричард спросил у сына:
— Гидеон, что ты здесь делаешь?
Гидеон ответил вопросом на вопрос:
— Что с тобой случилось?
— Его пытались убить! — выпалила Джил. — Он думает, что это Катя Вольф. Он боится, что следующей ее жертвой можешь стать ты.
Гидеон посмотрел на нее, потом снова перевел взгляд на отца. Даже в своем нервическом состоянии Джил заметила, что Гидеон всего лишь озадачен. Не шокирован, не напуган тем, что Ричард едва не погиб, а просто озадачен. Он спросил:
— Зачем Кате это делать? Вряд ли таким образом она добьется того, что ей нужно.
— Гидеон… — медленно заговорил Ричард.
— Ричард думает, что она хочет убить и тебя, — опять вмешалась Джил, не в силах держать в себе переполняющие ее чувства. — Он думает, что она толкнула его под автобус. Он мог погибнуть.
— Это он тебе так сказал?
— Господи! Это действительно произошло! — воскликнул Ричард. — Что ты здесь делаешь? И когда ты пришел?
Сначала Гидеон не ответил. Он как будто производил мысленный учет ранений отца. Его взгляд опустился к ноге Ричарда, скользнул к руке в гипсе, потом вернулся к разбитому лицу.
— Гидеон, — не выдержал Ричард, — я спросил тебя, долго ли ты…
— Достаточно долго, чтобы найти вот это.
Гидеон помахал открыткой, зажатой в руке. Джил взглянула на Ричарда. Его глаза сузились.
— Об этом ты мне тоже лгал, — сказал Гидеон.
Внимание Ричарда было приковано к открытке. Он спросил:
— О чем?
— О моей сестре. Она не умерла. Ни в младенчестве, ни ребенком.
Его рука смяла конверт, и тот упал на пол. Джил удивленно посмотрела на фотографию в рамке, которую все еще держала в руке.
— Но, Гидеон, ты же знаешь, что твоя сестра…
— Ты копался в моих вещах, — перебил ее Ричард.
— Я хотел найти адрес, но ты, должно быть, куда-то его припрятал, и вместо него я нашел вот это…
— Гидеон! — Джил протянула ему фотографию, которую Ричард собирался отдать сыну. — Ты что-то путаешь. Твоя сестра была…
— Вместо него я нашел это, — продолжал Гидеон, не обращая на нее внимания. — И теперь я точно знаю, кто ты такой: обманщик, который не может перестать лгать, даже когда от этого зависит его жизнь. Даже когда от этого зависит жизнь других людей, папа.
— Гидеон! — Джил ужаснули не сами слова, а ледяной тон Гидеона. На время ее ужас затмил возмущение, вызванное поведением Ричарда в отношении ее самой. Она гнала от себя мысль о том, что Гидеон говорит правду — по крайней мере, в отношении ее жизни, если не его: не рассказывая ей о болезни Сони, Ричард лгал ей своим молчанием. Сейчас Джил была способна только недоумевать по поводу несвоевременности того, что сын говорил отцу. — Ричард чуть не погиб всего три часа назад!
— Ты в этом уверена? — спросил ее Гидеон. — Если он лгал мне о Вирджинии, то кто знает, что еще он сможет и захочет извратить?
— Вирджиния? — переспросила Джил. — Кто…
Ричард сказал сыну:
— Мы поговорим об этом позже.
— Нет, — отчеканил Гидеон. — Мы поговорим о Вирджинии прямо сейчас.
Джил повторила свой вопрос:
— Кто такая Вирджиния?
— Так ты тоже ничего не знаешь?
Джил обернулась к жениху: