— Я виню прежде всего себя, — пробормотал Хьюберт, когда гонец вновь пересказал основные новости, а Секорим наконец прочел послание от Рана и Лиора. — Это я согласился, чтобы Димитрия взяли к нам на службу. И все эти годы… Боже правый, неужто я своими руками их послал в ловушку? Выходит, Димитрий все эти годы работал на Торент, и это была намеренная хитрость, чтобы заманить короля на встречу, подстроенную на условиях торентцев?

— Если и так, — равнодушно отозвался Ричард, — то их стратегия оказалась весьма близорукой. Даже если король погибнет, у нас все равно остается наследник и беременная королева. Неужто вы думаете, у Марека Фестила хватит сил осадить Ремут? Конечно, нет. Так что все карты по-прежнему у нас на руках.

— Вероятно, ты прав, — согласился Таммарон. — Тем не менее, полагаю, нам следует вызвать в столицу дополнительные войска, — на тот случай, если мы недооценили Марека. Ричард, твои земли ближе всего. Как много людей ты можешь вызвать из Картана?

— А сколько вам нужно? — отозвался Ричард. — Сотню? Больше? Думаю, мы также можем рассчитывать на помощь Custodes, — добавил он, покосившись на Секорима.

Аббат кивнул.

— Думаю, уже завтра я могу обеспечить сотню человек из гарнизона Arx Fidei. Еще больше придут, если разослать гонцов в дальние аббатства, однако значительная часть наших рыцарей отправились с королем на север.

Ричард покачал головой, что-то подсчитывая на обрывке пергамента.

— Нет, двух сотен нам вполне хватит. Если гонец отправится немедленно, то мои люди здесь будут уже через два дня. С практической точки зрения, я сомневаюсь, что нам следует предпринимать еще какие-то шаги, покуда не получим известия от Рана. В конце концов, нам ведь еще предстоит кормить дополнительные войска, которые останутся в столице.

Хьюберт, который наконец начал понемногу приходить в себя, кивнул в знак согласия.

— Да, верно. Нам следует подождать, чтобы ситуация прояснилась, а уж потом ударяться в панику.

Ричард совершенно разумно отметил, что пока в наших руках юный принц Оуэн, то сила на нашей стороне. Именно поэтому, однако, — он покосился на Таммарона, — будет разумно скрыть все последние новости от королевы. Кроме того, возможно, нам следует впредь перехватывать все письма от короля, если в них будут содержаться намеки на эти события.

— Вас тревожит возможность выкидыша, если что-то случится с королем? — спросил Ричард.

Хьюберт кивнул.

— Возможно, до конца беременности нам придется заставить королеву не вставать с постели. Таммарон, я полагаюсь на вас, чтобы должным образом проинструктировать придворных лекарей. Впрочем, в ближайшее время можете ничего не предпринимать… Не думаю, чтобы одних слухов и отголосков тревожных вестей было достаточно, чтобы случился выкидыш… И все же нам следует держаться наготове. И, кроме того, нечего и говорить, что самым главным для нас отныне должна быть безопасность принца Оуэна.

— Насчет писем и гонцов от короля я позабочусь, — заявил Таммарон. — Если мы будем осторожны, то еще неделю или две можно делать вид, что все идет как прежде. Однако для этого следует предпринять необходимые меры безопасности.

И пока сановники в Ремуте обсуждали то, что произошло в аббатстве святого Кассиана неделю назад, королевское войско приближалось к монастырю по дороге домой. От целого дня пути в памяти Райса-Майкла почти ничего не удержалось, ибо он провел его одурманенный маковым зельем, однако к вечеру, когда они въехали во двор аббатства, воздействие снадобья практически рассеялось. Первая новость, которую они услышали, это что Полин Рамосский, наконец, умер прошлой ночью, и утром был похоронен в крипте аббатства рядом с братом.

Новость эта, хотя и не была неожиданной, вызвала горестные восклицания в рядах Custodes. Ран и Манфред также сочли необходимым высказать соболезнования, и их примеру последовали младшие офицеры. И прежде чем им всем разойтись на ночлег по кельям аббатства, отец Лиор и настоятель пригласили короля и его приближенных присоединиться к монахам Custodes в крипте под церковью, дабы помолиться у могилы Полина. Райс-Майкл попытался избегнуть этого, сославшись на усталость, поскольку не мог вообразить себе большего лицемерия, нежели ему молиться за упокой души Полина, однако Ран ясно дал ему понять, что король обязан проявить уважение к покойному.

Так что король преклонил колена в крипте вместе с остальными и произнес положенные молитвы, пытаясь не обращать внимания на пульсирующую боль в руке и терзавшую его лихорадку. Выбравшись наконец из церкви во двор монастыря, он обнаружил, что повсюду в лагере только и разговоров о том, как коварный Дерини прикончил верховного настоятеля Custodes. Похоже, за неделю волнение отнюдь не улеглось. Чуть позже в трапезной аббатства разговоры также неизбежно свернули на смерть Полина.