— Если уж говорить о торентской родне… Вы, похоже, забыли, что именно эта родня виновна в смерти Хрорика. Уверяю вас, она об этом не забыла.

— А я прекрасно помню, сколь предан нам был Хрорик, — заметил Райс-Майкл. — Как и вся его родня. У меня нет никаких причин сомневаться в преданности леди Судри. Именно Миклос семь лет назад заварил эту кашу, когда впервые стал допытываться у моего брата Джавана о ее судьбе. До тех пор торентцев это не слишком заботило. Она отказалась иметь с ними дело в ту пору, и я не думаю, что события последних дней могли что-то изменить.

Манфред нахмурился.

— Может, он надеется переубедить ее, если сумеет встретиться с ней лично?

— Я не сомневаюсь в преданности леди Судри, — повторил Райс-Майкл, в душе надеясь, что не обманывается на ее счет.

— Все равно, здесь какая-то ловушка, — пробормотал Ран.

— Если и так, то это означает, что весь этот план был задуман еще двадцать лет назад, что довольно сомнительно, — возразил король. — Послушайте, мне и самому эта идея не слишком по душе. Вполне вероятно, что Миклос и впрямь задумал какую-то хитрость. Но нам придется куда хуже, если доведется выйти на поле брани. Разумеется, мы все равно одержим победу, — но какой ценой? И можно не сомневаться, что Миклос с Мареком ускользнут у нас сквозь пальцы, прежде чем мы успеем до них добраться. Впрочем, если верить словам гонца, то Марек уже ускользнул. Так что мы не сможем с ним посчитаться.

— Но если мы просто позволим Миклосу уйти, то день расплаты еще более отсрочится, — промолвил Ран. — А если он задумал какую-то ловушку, и вы погибнете, то день решающей битвы настанет куда скорее. Неужто вам так не терпится, чтобы в Гвиннеде вновь установилась власть регентов?

— Разумеется, нет. Я отнюдь не жажду смерти, не больше, чем вы все. Однако речь идет о том, что для нас важнее — возможное предательство, или уверенность в том, что многие люди погибнут на поле боя.

При этих словах короля Сигер согласно кивнул.

— Я задаюсь вопросом, почему Миклос, вообще, предложил вести переговоры, не говоря уже о том, чтобы отступить, — продолжил Райс-Майкл. — До сегодняшнего утра у него, похоже, были совсем иные планы. Он нанес нам смертельное оскорбление, захватив нашу крепость и преподнеся ее в дар наследнику моего главного соперника… И мы пролили бы много крови, чтобы отвоевать свои земли.

— А теперь он сам предлагает нам их обратно! — воскликнул Грэхем. — Почему?

— Хороший вопрос, — отозвался Райс-Майкл. — Могу лишь предположить, что причиной тому то, что произошло прошлой ночью. Конечно, вполне возможно, что сын Марека и впрямь заболел, но лично я в этом сомневаюсь. Я, вообще, не уверен, что он когда-либо был в Кулликерне. Нет, я полагаю, мы застали Миклоса врасплох, когда захватили Димитрия. Разумеется, нам просто улыбнулась удача, — но он-то этого не знает. И пока он не выяснит наверняка, что случилось с Димитрием, он не осмелится предпринимать никаких решительных шагов. Именно поэтому он и предлагает убраться из Кулликерна, и готов дозволить мне взять на переговоры единственного Дерини, которым мы располагаем, чтобы удостовериться в искренности его намерений.

— Сир, ваши доводы вполне разумны, — задумчиво произнес Лиор, пристально разглядывая свои ногти. — Но вам не приходило в голову, что, на самом деле, в этой истории с Димитрием осталось много нерешенных вопросов, и именно поэтому Миклос так стремится к этой встрече?

— Что вы имеете в виду?

— А вот что. Нас всех беспокоило возможное предательство леди Судри, если мы отпустим ее с вами на переговоры с Миклосом. Однако существует и иная, куда более ужасная возможность. Что, если Димитрий все же сумел что-то сотворить с вашим сознанием?.. В таком случае, вы сами себя предадите в руки Миклоса.

Присутствующие начали тревожно перешептываться, и Райс-Майкл подумал о том, что подобная возможность предать себя самого действительно существует… хотя отнюдь не в том смысле, как говорил Лиор. Однако он тут же принял решение, которое могло сработать, если только он не ошибся в Судри. Это был единственный способ убедить сановников, что Димитрий не внушил ему никаких ложных установок.

— Мне кажется, я знаю способ, как нам в этом убедиться, — неуверенно произнес он.

— Убедиться в чем? — переспросил Ран.

— Честно говоря, мне эта мысль не слишком по душе, — продолжил Райс-Майкл. — И я даже не уверен, способна ли она сделать это, но вы могли бы попросить леди Судри прочесть мои мысли, чтобы проверить, не вмешивался ли Димитрий в мое сознание.

— Вы предлагаете, чтобы мы позволили Дерини коснуться вас? — возмущенно прошипел Ран.

— Она не просто Дерини, — осторожно возразил Райс-Майкл. — И я думаю, мы сумеем обеспечить мою безопасность, чтобы она не зашла дальше, чем нам бы того хотелось. Хотя я и не думаю, что такая угроза существует, — добавил он, бросив умоляющий взгляд на Сигера с Грэхемом. — У нее есть все причины оставаться верной дому Халдейнов, который многие годы поддерживал ее супруга… Точно так же, как она имеет все причины ненавидеть Миклоса, который убил ее мужа и чья семья бросила ее на произвол судьбы, когда она, совсем юная и испуганная, оказалась заложницей во враждебных краях. С какой стати ей оборачиваться против меня, когда именно Миклос — ее настоящий враг?

Лиор при этих словах медленно кивнул.

— Если магия ее, и впрямь, не слишком велика, то я готов усомниться, способна ли она исполнить нашу просьбу, однако идея эта заслуживает пристального внимания, — промолвил он. — Отец Маган поможет мне проследить, чтобы все прошло нормально. Он знает, как выглядят со стороны различные магические действия.

Ран хмыкнул.

— Вы оба знаете только то, что Димитрий соизволил вам показать за эти годы.

— Ну, полагаю, у меня все же есть кое-какой опыт в этой области, милорд, — возмущенно ответил Лиор, уязвленный тем, что его компетентность была поставлена под сомнение. — Если она сделает что-то подозрительное, деринийская колючка тут же положит этому конец.