Итак, он отступил. Поступок, который остальным был только по душе.

Для него было очевидно, что семью испортил лишь контакт с Западом: обилие денег и соблазны, которые Запад в своей испорченности всегда держит наготове. Ради алкоголя и золотых дверных ручек они отреклись от истинного своего наследия: заповедей Аллаха и жизни в кристальной ясности пустыни.

Нефть, принёсшая Саудам колоссальные богатства, явилась вовсе не благодеянием Аллаха, как многие считают, а испытанием, ниспосланным Им. И вот почти никто не выдержал этого испытания. Это было горько.

Облако пыли на горизонте привлекло его внимание. Кто-то ехал сюда – на большом, тяжёлом джипе, слишком быстром для песчаного грунта.

Абу Джабр сидел и ждал. Ещё издали машина показалась ему знакомой; когда она подъехала ближе, он увидел, что предчувствия его не обманули. То была очередная любимая игрушка его второго сына Саида, мощный внедорожник, который остановился, поблёскивая чёрным лаком, покоясь на чудовищных шинах и гудя кондиционером, разогнавшим всю тишину оазиса.

Саид. За него Абу Джабр тоже испытывал немалую тревогу. Отцу никогда не удавалось пробудить в Саиде ту же любовь к пустыне, которая наполняла его самого. Саид стал бизнесменом, и время от времени до отца доходили слухи, что в его бизнесе не всё легально. Абу Джабру оставалось лишь надеяться, что эти слухи – сплетни завистников. Король призвал Саида в Совет – головокружительная карьера для такого молодого человека. Хотя, на вкус Абу Джабра, сын из-за этого слишком много вращался среди американских советников короля.

Они поздоровались. Абу Джабр предложил ему место рядом с собой и миску фиников. Потом они сидели, ели и молчали, как будто шипенье и клёкот кондиционера были концертным номером, который они решили прослушать.

Однако ощутимо чувствовалось, что Саид нетерпелив и напряжён. Он приехал не для того, чтобы просто посидеть рядом с отцом, а потому, что чего-то от него хотел. Чего-то неотложного, иначе подождал бы несколько дней, пока Абу Джабр сам вернётся в Эр-Рияд.

– У тебя много дел? – прервал молчание Абу Джабр.

– Да, это так.

– Слишком много, чтобы рассиживать тут со старым отцом в его старом шатре?

Саид склонил голову в непривычном для него жесте почтения.

– Я приехал просить тебя кое о чём, отец.

– Ты всегда можешь на меня рассчитывать. Ты это знаешь.

Саид кивнул, полез в карман, достал сложенную вчетверо бумагу и протянул ему. То была страница, вырванная из английского журнала, как понял Абу Джабр, развернув её. Реклама на всю полосу с женщиной, чьё тело было едва прикрыто.

– На другой стороне, – пояснил Саид.

Абу Джабр перевернул лист и прочитал заголовок. Сообщение о чём-то медицинском.

– Клиника в Германии разработала новый метод лечения, – продолжал Саид, – который может дать надежду нашему Мандуру. Я говорил с врачом по телефону. Он говорит, что есть шансы полностью вылечить болезнь.

– Ин ша'алла, – пробормотал Абу Джабр, впечатлённый этим. Маленький Мандур от рождения страдал затруднением дыхания, оно прогрессировало, и врачи до сих пор предсказывали ему только раннюю смерть. – Тогда не медли. Бери сына и поезжай.

Саид кивнул.

– Так я и хотел сделать. Уже обо всём договорился. Но дядя Салман – я имею в виду, король – поручил мне дело, которое не терпит отлагательства. Я не могу уехать. Это исключено.

Старик знал, что если Саид сам не говорит о причинах, то и спрашивать не надо. Без сомнения, речь шла о чём-то таком, что требовало сохранения секретности и имело высшее политическое значение.

– Может, тебе и не обязательно сопровождать сына самому, – заметил он.

– Об этом я и думал. Я отправлю с мальчиком Васиму, но хотел бы, чтобы ты сопровождал её.

Абу Джабр удивлённо поднял брови.

– У тебя хватает взрослых сыновей, которые могли бы сопровождать мать Мандура. Абдулла, например.

– Теоретически да, – сказал Саид мрачно. Его желваки на скулах ходили ходуном, пока он искал подходящие слова. Наконец он выдавил: – Васима любит западную цивилизацию и все её «прелести». Она любит её несколько избыточно. Абдулла с нею не управится. Да и никто из остальных не управится. – Он посмотрел на своего отца. – Ты единственный, кого она уважает.

Абу Джабр спросил себя, что же привело его сына к такому заключению, однако во взгляде у того стояла такая настойчивая мольба, что не ответить согласием было нельзя.

– Когда надо ехать?

Облегчение Саида можно было потрогать руками.

– Самолёт завтра днём.

Как раз в этот момент кондиционер в джипе отключился и возвратилась тишина. Слышалось лишь потрескивание остывающего мотора.

– Я сделаю это ради твоего сына, – сказал Абу Джабр.