— Мы сделаем, Звайн. Мы обязательно сделаем что-нибудь. Я обещаю тебе. — Это была не ложь. Павек верил, что друиды откажутся от торговли с таможней, когда узнают о Рокке, Экриссаре и халгинге. А без зарнеки Лаг исчезнет. — Но подумай сам. Ты не сможешь убить их всех, Звайн — зачем тогда начинать? — Павек взял его руку в свою и прижал к своей груди.

Глаза Звайна задумчиво сузились под густыми бровями. Пальцы его руки забегали по костяной рукоятке, оружие затряслось в такт его сомнениям. Наконец решение было принято. Он разжал пальцы и оружие выскользнуло из его ладони. Павек подхватил его одной рукой, а второй схватил мальчика. Потом он поднял Звайна и прижал к груди, а оружие положил на самую верхнюю полку.

— А теперь слушай меня, и слушай внимательно. — Он осторожно тряхнул мальчика. — Ты будешь делать то, что я тебе скажу. Больше ты ничего не крадешь у гладиаторов. Никаких разговоров об охоте на людей, и неважно что именно они продают. Это Урик — город Короля Хаману. Будешь нарушать законы — умрешь.

— Темплары все время нарушают законы. Они не умирают. Ты сам нарушал законы. Ты не умер.

Павек почесал свой зудящий череп свободной рукой. Он забыл то малое, что знал о детях в тот день, когда получил желтую одежду и перестал сам быть ребенком. — Не спорь со мной, Звайн, — устало сказал он, дав возможность мальчику соскользнуть на пол. — Просто делай то, что я тебе сказал, или я уйду. Ты понял?

— Глаза мальчишки широко раскрылись и опять стали бесстрастными. Кивнув, он спрятал руки под рубашкой. — Да, я понял, Павек. Я сделаю то, что ты сказал мне. Я обещаю.

Звайн честно пытался, но он не был достаточно большим мальчиком, за которого его принял Павек. Худой, невысокий, ему еще было далеко до повзросления. В один момент он висел на руке Павека, когда они вместе шли по знакомым улицам. В следующий он уже несся прочь, ворча и огрызаясь, решив выбрать свою собственную дорогу, чего бы это ему не стоило. Ума у него хватало на двоих и подозрительности тоже. Павек все еще считал, что Маски поступили слишком грубо и жестоко, оставив его одного — если, конечно, они действительно это сделали — но еще до того, как они съели завтрак и отправились к западным воротам, он понял почему они так поступили.

Он не осмелился сказать Звайну, что у него на уме, почему он хочет последить за воротами или почему, когда он узнал, что сейчас 160-ый день Спускающегося Солнца, он подошел к инспектору.

— Мальчик и я хотим поработать, великий, — сказал он, встречаясь глазами с Букке. Самое время проверить предположения Оелуса, более страшной провеки быть не может.

Букке схватил руку Павека и сильно вывернул. Павек упал на колени. — Большой, сильный парень — почему я не видел тебя раньше? Почему я не знаю твоего имени? Ты знаешь, что случается с беглецами, червяк?

— Не беглец, великий, просто несчастливый. Слышал, что нужен кто-то с крепкой спиной для работы у ворот. Это все, великий. — Павек опустил голову, пока его борода не уткнулась в грудь, и дал всем своим страхам выйти наружу.

Его медальон был надежно спрятан в убежище рядом с оружием, и ничто не могло его выдать, разве только Букке сообразит, что есть связь между покоробленной, выцветшей от солнца надписью на стене и человеком, стоящим на коленях в грязи перед ним. На самом деле инспектора у ворот мало волновало, был ли человек свободным, рабом или беглецом, покуда он мог подставлять свою спину под безостановочный поток товаров в рыночный день. Букке еще раз сильно скрутил руку Павека, а потом отпустил.

— Как тебя зовут, червяк?

— Оелус, великий. — Достаточно частое имя в Урике.

— Хорошо, Оелус, сегодня слишком поздно, но завтра приходи с рассветом и я найду, чем занять твою спину.

Павек медленно поднялся на ноги, оперся руками на плечи Звайна, радостно поздравив себя с тем, что мальчишка промолчал. И так они мало походили друг на друга, как размерами так и цветом волос.

— Мой сын, великий? Он может бегать за водой. Правда, с ним мне тоже немного не повезло, великий.

Букке грубо усмехнулся. — Больше, чем немного, если он похож на тебя, червяк. Как твое имя, червячок?

— Инас, великий. Могу я приносить вам воду, великий? — попросил Зваин дрожащим голосом. — Пожалуйста, великий?

Он гордо развернул свои тощие плечи. Павек перепугался, что он переусердствовал, но Букке только захохотал и внес их имена в список на завтра, Инаса на четверть обычной платы. Звайн оставался смирным и покорным, пока их можно было видеть от ворот, зато потом немедленно стукнул ногой Павека по лодыжке и добавил бы ему по животу, но Павек уже ждал этого движения.

— Что мы собираемся делать сегодня, Павек? Опять пресмыкаться и лизать пятки у западных ворот — или мы, наконец, займемся чем-то стоящим?

Павек еще спал и видел сны, когда вопль Звайна разбудил его. Несколько мгновений он полежал спокойно, не шевелясь и возвращаясь к жизни. Ветераны темпларского приюта в совершенстве изучили науку лежать с закрытыми глазами, пока их остальные чувства изучали обстановку.

— Солнце уже встало, Павек. Если ты не поторопишься, ты не будешь первым в очереди лизоблюдов, ползущих на брюхе и лижущих пятки этим, в желтой одежде, у западных ворот. Да, великий; нет, великий; ударь меня еще раз, великий… Я думал, что ты мужчина, Павек. Особый мужчина. Беглец, стоимостью сорок золотых. А ты умеешь только лизать пятки и ползать на брюхе перед этими червями-в-желтых-одеждах.