— Молодец, Оссер. А теперь слушай меня внимательно. Ты меня слышишь?

— Ну да, — ответил он, хватая кольцо.

— Сейчас я изменю ключ. «Последнего и потерянного» больше нет. «Последний и потерянный» нам уже ни к чему. Забудь о нем.

— Ни к чему?

— Вот именно. И каков новый ключ?

— Я, забыл.

— Ключ, — терпеливо объяснил Ренн, — следующий. — Он наклонился и что-то зашептал на ухо ребенку-мужчине.

Девушка оторвалась от них и посмотрела в сторону тропинки, ведущей в город. Вдали показалась крошечная фигурка, направляющаяся в их сторону.

— Джубилит, тебе придется кое-что уяснить, — вывел ее из задумчивости серьезный тон Ренна, волосы которого растрепал налетевший и быстро унесшийся куда-то ветер. — Сейчас Оссер совершенно счастлив. Он был счастлив, когда я впервые услыхал о нем… когда он, как любой мальчишка, бредил космосом. Да, к нему вернулось его детство, и он будет пребывать в нем, пока не придет его смертный час. Но я не брошу его на произвол судьбы. Как все дети, он будет гоняться за солнечными зайчиками, густо-красными и бело-голубыми. Он будет нормально питаться, любить и быть любимым, как ему суждено любить и быть любимым.

Она посмотрела па Оссера, но руке которого ползло синее насекомое. Он осторожно взял пальцами жука, поднес к глазам и сквозь его прозрачные крылья принялся разглядывать пылавший серебристым пламенем закат, а потом залился радостным смехом.

— И так всю жизнь? — спросила она.

— И так всю жизнь, — ответил Ренн. — Он не будет мучаться обидами, и у него уже не появится возможность довершить начатое. Этой башней он бросил нам вызов, посчитав, что мир должен ему что-то.

Он опустил кольцо в руку Джубилит и, вглядываясь в ее лицо, чувственные ноздри и нижнюю губу, по которой всегда точно определял, в каком настроении она находится в данную минуту, продолжал:

— Но если ты наберешься терпения, то вернешь все то, что я у него отнял. Очень скоро ты дашь ему намного больше, чем он сейчас имеет. Но насколько тебя хватит, чтобы он оставался счастливым?

Джубилит даже не пыталась ответить. Это был Ренн, старый и многоопытный. Один из тех, духовные ресурсы которого безграничны, и он обращается к ней с просьбой помочь! Выходит, что и Ренну не все подвластно. Возможно, он старается исправить совершенное зло. Ей не суждено узнать.

— Вот это кольцо, — прибавил Рени, — и руки твоей прикосновение — Он, высокий и прямой, повернулся и зашагал прочь, ускоряя шаги. Вскоре одинокая фигура, которую она раньше заметила на тропинке, поднялась и приблизилась к Ренну. Это была Ойва.

«Она нужна ему», — подумала Джубилит. До сих пор Джубилит никогда и никому не была нужна.

Она посмотрела на свою ладонь и в ней увидела всю себя, чем по праву могла бы быть; и с этим пришла музыка столетий, лишенная слов, но напоенная поэзией. Она также увидела удивительное таинство любви в мире, который смотрел ее глазами, в мире, который вкладывал все свое умение в ее руки, призывал ее поступать так, как она сама сочтет нужным Всего лишь одно прикосновение руки, а какое морс ощущений, сколько раздастся новых голосов и откроется неведомого для ребенка!

Долго ли он пробудет ребенком?

Джубилит закрыла глаза, и в ту же секунду сами собой, тихо и спокойно, в ее воображении возникли образы: вот заиграла лютня… она мгновенно разобралась в устройстве исключительно сложной машины… затем возникла карта звездного неба, но такого неба, какого она никогда не видела, и каждая из звезд была воистину прекрасна.

Впереди у них тысяча открытий, а затем внезапное взросление.

Она надела кольцо на палец, подошла к Оссеру и села, положив руки ему на плечи. Он ткнулся в ее шею и, засыпая, спросил:

— Пора укладываться, мамочка!

— Поспи немного, милый.

Здесь первым делом тебя спросят: «Приходилось когда-нибудь сидеть в тюрьме?» Спросят и заржут. Люди любят позубоскалить на эту тему. На самом деле в тюряге довольно паршиво, особенно если тебя замели за то, чего ты не делал. Еще хуже, коли тебя сцапали за дело: чувствуешь себя полным дураком, что попался.

Но самое поганое, это когда попадается такой сокамерник, как Кроули. Тюрьма нужна, чтобы на время упрятывать туда плохих парней, а вовсе не для того, чтобы они там сходили с ума.

Итак, его звали Кроули, но он нисколько не был похож на кролика. Наоборот, у меня от него мурашки по спине бегали. На вид это был парень как парень, загорелый и не слишком высокий. Ноги и руки у него были тонкими, как спички, шея — худой и длинной, но зато он обладал самой большой грудной клеткой, какую мне только приходилось видеть у человека его габаритов. Не знаю, как ему удалось подобрать себе рубаху: возьми он большой размер, и манжеты закрыли бы ему руки, а маленькая просто не сошлась бы на его чудовищной груди.