— Если так, Мира, — твердо сказал я, — тогда мне нет дела до этой сушеной дряни. Змейка ты моя подколодная! И я поцеловал ее.

Сброшенная человеческая кожа — поразительная штука. Раз в двадцать четыре часа, минута в минуту, эпидермий твердеет и отваливается. Она на удивление прочная, эта кожа. Ступни, например, остаются в туфлях, идеально сохраняя при этом форму. Если немного помять эту омертвевшую оболочку, на ней появляется сеть мелких сгибов, и она становится мягкой и податливой. С ногтей отваливается верхний слой. После обработки дубильной кислотой и пальмовым маслом мертвая кожа делается прочной и совершенно прозрачной. Потом ее можно покрыть шеллаком, добавить чуть-чуть масляной краски, и тогда она приобретает коричневый цвет с темно-золотистым, как на портретах работы Ван Дейка, оттенком. Выходит, заболев этой странной болезнью, я одновременно приобрел чудесный материал.

Вот она, наша змейка… Фута четыре в длину, середина туловища несколько тоньше, чем передняя часть и хвост. Кожа у нее оранжевая, матовая; брюшко чуть темнее, чем спина. В темноте она заметно светилась. Змея издавала довольно сильный запах, такой, как будто мед смешали с муравьиной кислотой. Впрочем, я, наверное, неясно выражаюсь. У нее два ядовитых зуба, причем один на голове сверху, а другой — под нижней челюстью. Язык змеи раздваивается только у корня. У нее имеется надгортанник и семь пар рудиментарных конечностей. Чешуи на коже нет. Я называю это существо змеей лишь потому, что на змею оно больше всего похоже. Вот Мира, к примеру, ведь она, в сущности, ангел, но женщиной-то ее называть можно. Понимаете, о чем я говорю? У этой змейки много странностей, и я готов поклясться, что предки ее жили не на этой Земле.

Мыс Мирой стояли, держась за руки, смотрели на нее и думали, что бы с ней сделать.

— Давай показывать ее за деньги, — предложила Мира.

— Никто не поверит, что это не подделка, — возразил я. — Может, продадим самих себя Медицинской ассоциации?

Мира поморщилась, и кожа с ее носика упала на пол. Идея насчет Медицинской ассоциации Мире не понравилась.

— Дэвид, что будем делать?

Она задала этот вопрос таким тоном, словно была уверена, что я знаю ответ и ответ этот единственно правильный. Многие женщины используют этот прием, и действует он безотказно.

— Ну, можно, скажем…

Я не договорил, потому что услышал тяжелые удары в дверь.

Только у одного типа живых существ в этом мире не хватит мозгов на то, чтобы заметить кнопку электрического звонка и колотить что есть силы в дверь. Живые существа этого типа обычно служат в полиции. Я велел Мире оставаться в комнате, и она, естественно, вышла вслед за мной в прихожую. Я открыл дверь. На пороге стоял человек в сером костюме. И выражение его лица было таким же серым.

— Вы — Дэвид Уорт? — осведомился посетитель. Я предложил ему войти. Он вошел, сел, не дожидаясь приглашения, и взглянул на бутылку виски. Надежда в его взгляде сквозила, но очень слабая.

— Меня зовут Бретт, — представился он и протянул мне визитную карточку.

На карточке действительно значилось: «X. Бретт».

— X, означает Хам? — невинно спросила Мира.

— Не-а. Хорас. Почему Хаим? Я разве похож на еврея? — Говорил он так, словно рот его был до отказа набит жевательной резинкой. Такого забавного выговора я не встречал ни у кого. — Значит, так. Мы тут заинтересовались вашими чучелами, мистер Уорт. Вы ведь таксидермист?

Этот человек еще и сильно грассировал.

Я утвердительно кивнул.

— Очень похоже, что вы делаете свои чучела из человеческой кожи. Откуда у вас материал? Я молчал.

— Анализ показал, что вы используете человеческую кожу. Что на это скажете?

— Это верно, — сказал я, переглянувшись с Мирой. Такого ответа Бретт явно не ожидал.

— Ха! — воскликнул он, опомнившись. Он уже предвкушал грядущий триумф. Так где вы ее берете?

— Я ее выращиваю.

Мира принялась вышагивать по комнате. Она всегда расхаживает, когда получает удовольствие. Бретт же взял в руки шляпу и уставился на нее так, словно только этому неодушевленному предмету он мог доверять в нашем безумном мире. Я даже пожалел его.

— Мистер Бретт, какого рода анализы вы провели? Вы исследовали образцы под микроскопом?

— Угу.

— А кислотно-щелочной состав исследовали? Бретт кивнул.

— Скажите, пожалуйста, в вашем распоряжении были руки?

— Да. И пара ступней. Вам крышка.

— Дорогой, тебе всегда особенно удавались ноги, — промурлыкала Мира.

— Давайте сделаем так, — сказал я, взял лист промокательной бумаги, капнул на него чернилами, приложил к пятну подушечки пальцев, после чего аккуратно прижал их к чистому белому листу. Отпечатки получились великолепные. — Вы отвезете эту бумагу вашим высокоученым мужам, страдающим, как я вижу, болезненной подозрительностью, и предложите им сравнить мои отпечатки с папиллярными линиями чучел. Проделав это, они напишут отчет и предложат вашему начальству закрыть дело. Если вы не согласитесь на мое предложение, я подам в суд на вашу службу и на вас лично за клевету. А теперь, мистер Бретт, я не стану держать на вас зла, если вы покинете мой дом не попрощавшись.

С этими словами я встал и распахнул перед ним дверь. Мира подпрыгнула на месте и захлопала в ладоши. Бретт — его взгляд сделался совсем мутным осторожно обошел ее и вышел из квартиры. Я хотел было захлопнуть дверь, но он повернулся на каблуках и придержал дверь носком ботинка.

— Послушайте, я не понимаю, что тут происходит, так? В общем, вы и та дама, вы оба, даже не думайте отсюда смыться, так? За квартирой будут следить. Вы обо мне еще услышите! Так!

— Сам ты тик-так, — сказала Мира и швырнула в лицо ищейке свой «нос». Увы, я не успел ее остановить. Бретт отшатнулся так стремительно, что его шляпа осталась в воздухе.