Шрифт:
Глава 6
Спустя два года после драмы в дневнике Сары Девон появилась следующая запись по поводу произошедших событий:
Конечно, когда пишут после событий, то в малейших совпадениях хотят видеть какие-то знаки. Объективна ли я? Нет ли у меня намерения очернить «мать»? Не знаю. Убеждена, что я искренна, но воспроизводить события можно, по воле автора делая акценты на том или на этом, так как вообще-то моей целью является привлечь внимание читателя. Издатель, без сомнения, заметил бы с упреком, что текст слишком подробный, но задача дневника — это попытка увидеть события яснее, а не запутывать их еще больше. Я и так запуталась.
Глава 7
Она выбила матрац, чтобы убедиться, что в дырах больше нет мышей. Потом засунула матрац в чехол и покрыла простыней, вытащенной из коробки. Комната пахла мокрыми половицами, которые она с трудом отдраила щеткой.
Пахнет как в лодке, пришло в голову Саре.
Она испытала огромное удовлетворение, закрывая ставни маленьких окон. Нотариус не соврал: сооружение было похоже на форт. Сара аккуратно залила керосин в лампы. Единственным предметом, оставшимся от Джоба, была армейская зажигалка. Она посчитала это хорошим знаком, посланным дедом с того света, и решила никогда с ней не расставаться.
Сара включила насос, установленный на раковине, наполнила солдатский котелок. Вода была ледяной; она подогрела ее на походной плите.
«Наша первая ночь дома!» — повторяла она себе. Как бы ей хотелось, чтобы Тимми разделил ее радость, но ребенок продолжал дуться.
— Мне плохо, — капризничал мальчик, когда она зажгла фитиль в керосиновой лампе. — И потом, ничего не видно. Долго мы еще здесь пробудем?
«Всю жизнь, — хотелось ей ответить, — и ты меня еще за это поблагодаришь».
Она была удивлена, с какой враждебностью сын встретил перемену места жительства. Сара часто слышала, что малыши быстро адаптируются и даже радуются перемене обстановки. Тимми, со всей очевидностью, к таким детям не относился.
«Ему только три года, а современная жизнь его уже отравила, — сказала она себе. — Он уже не может без телевизора, без видеоигр. Современные технологии сделали из него калеку».
— Эту ночь будем спать вместе, на одной кровати, а если захочешь пи-пи, то пользуйся ведром. Сможешь?
Мальчик ничего не ответил. Выражение лица у него было озабоченным, что вовсе не вязалось с его возрастом.
«Только бы он не увидел никакой живности, — подумала Сара, — ни мышей, ни крыс. Боже упаси!»
Предугадать реакцию ребенка она была не в состоянии. Завизжит или схватит крысу, чтобы погладить, как делал это с кошкой Петерсов?
Сара переодела сына в пижаму и положила в кровать, дав журнал с комиксами, а сама пошла в кухню, чтобы помыться. Радиатора не было. Когда она разделась, то ее затрясло от холода.
— Надо закаляться, милая, — подбодрила она себя. — Хватит быть клушей. Через полгода руки у тебя будут как у землекопа, а ноги так растопчутся, что придется носить сапоги и ты никогда уже не сможешь обуть туфли на каблуках!
Странно, но это ее в самом деле ободрило.
Глава 8
Сара закрыла дневник и бросила на письменный стол красную ручку, которой делала замечания на полях тетради. За четыре года она постарела. Дело было даже не в седине, появившейся в светлых волосах, а в складках вокруг губ и в потухшем взгляде. Ей исполнилось тридцать лет, у нее было красивое лицо, но следить за собой Сара перестала. Целыми неделями ей не с кем было словом перемолвиться. Голосовые связки так сели, что любой разговор вызывал хрипоту. Она разучилась улыбаться, завела привычку завязывать грязные волосы в хвост и мыться только во время месячных.
После… драмы ее трижды приезжали навестить родители. Они были ошеломлены ее внешним видом и грязью в доме.
— Возвращайся домой, — предложила мать, прикрывая нос платком, пахнущим французской лавандой. — Ты не можешь так дальше жить. Надо прийти в себя. Тебе всего двадцать шесть, ты можешь все начать заново.
— Я уже один раз попробовала, — возразила Сара. — Не могу же я всю жизнь начинать все сначала, верно?
Сара пожала плечами и выругалась. Иногда она ловила себя на том, что разговаривает сама с собой, и прерывалась на полуфразе от стыда, что превращается в маразматичку.
Толстую тетрадь в матерчатом переплете она спрятала в ящик письменного стола. Лучики солнца проникли через маленькие окошки бревенчатого дома и осветили яркими пятнами расставленный на столе макет. Это была объемная модель Хевен-Риджа, исполненная очень точно. Каждый дом, каждая лавка занимали то самое место, что и в действительности. При помощи гипса и пластилина Сара соорудила холмы, деревья и одну за другой фигурки местных жителей. Каждая фигурка располагалась на цоколе, на котором было написано имя. Сара никого не забыла и даже дала себе труд сделать копии похожими на оригиналы. У нее был неоспоримый дар художника. Изготовление куколок в течение многих месяцев занимало ее руки и мысли. Это была работа миниатюриста или художника, создающего нэцкэ.