– Залезть я залезу, но сомневаюсь, чтобы сумела грести в темноте, – призналась Кэндис.

– И вы обе думаете, что я смогу? – спросил Кевин.

– Уж, конечно же, получше нашего, – усмехнулась Мелани.

Кевина пронзила дрожь. Он представил себе: пробираться к каноэ в темноте, зная, что бегемоты вышли на берег подкрепиться, – и почувствовал страх. Еще страшнее представлялась ему гребля через озерцо, кишащее (они в том убедились) крокодилами.

– Может, вам лучше спрятаться в каноэ, пока не рассветет, – посоветовала Мелани. – Главное – выбраться из пещеры и уйти подальше от этих тварей, пока они спят.

Мысль переждать ночь в каноэ была приятнее, чем пытаться пересечь озеро во тьме, но она никак не умаляла вполне оправданный страх повстречаться с бегемотом на болотистой лужайке.

– Вспомните, ведь это вы предложили забраться сюда, – напомнила ему Мелани.

Кевин возмущенно открыл рот, но ничего не сказал. В какой-то мере слова Мелани были правдой. Именно он заявил, что выяснить, превратились ли бонобо в пещерных людей, можно единственным способом: попасть на остров. Но и только. Во всем остальном застрельщицей выступала сама Мелани.

– Вы, вы предложили, – поддакнула Кэндис. – Я хорошо помню. Мы были у вас в кабинете, когда вы первый раз заговорили про дым.

– Но я всего лишь сказал... – начал Кевин и прикусил язык. Прошлый опыт убедил: вступать в спор с Мелани ему не по зубам, тем более когда, вот как сейчас, ей эхом вторит Кэндис. К тому же с того места, где сидел Кевин, была отчетливо видна дорожка лунного света, пролегавшая по полу до самого входа. Не считая нескольких камней и веток, никаких препятствий на лунной дорожке не было.

Кевин стал привыкать к мысли, что у него получится. Наверное, про бегемотов лучше вообще не думать. И видимо, действительно нельзя полагаться на гостеприимство обезьянолюдей: не столько потому, что характер свой те унаследовали от бонобо, сколько потому, что уже достаточно позаимствовали у людей.

– Хорошо, – как-то вдруг решился Кевин. – Попробую.

– Ура-а! – тихо возликовала Мелани.

Кевин встал на четвереньки. Его трясло от одного только осознания, что совсем рядом находятся десятков пять сильных и диких животных, желающих, чтобы он оставался на своем месте.

– В случае чего, – горячо зашептала Мелани, – пулей возвращайтесь сюда.

– Послушать вас, так это легче легкого, – улыбнулся Кевин.

– Легко и получится, – убеждала Мелани. – Бонобо и шимпанзе засыпают с наступлением темноты и спят до рассвета. Никакие неприятности вам не грозят.

– А бегемоты? – напомнил Кевин.

– Они-то при чем? – удивилась Мелани.

– Не важно, – вздохнул Кевин. – Забот у меня и без того хватает.

– О'кей, удачи! – шепнула Мелани.

– Ага, удачи, – эхом вторила Кэндис.

Кевин, встав на ноги, попытался пойти вперед и... не смог. Никогда не был героем, без конца твердил он себе, и не сейчас им становиться.

– Ну что еще? – зашипела Мелани.

– Ничего. – Внезапно где-то в самых глубинных тайниках души Кевин отыскал мужество. Выпрямился, насколько позволял свод пещеры, и, слегка сутулясь, зашагал по лунной дорожке к выходу.

Шагая, Кевин не переставал вести спор с самим собой: то ли двигаться не быстро, но тихо и ловко, по-змеиному, то ли со всех ног рвануть до самого каноэ. Спор вели осторожность и желание покончить с выпавшим на их долю тяжким испытанием. Осторожность победила. Он вышагивал старательно, как малый ребенок. Всякий раз, когда ноги производили малейший шум, Кевин вздрагивал и замирал в темноте. Повсюду вокруг себя он слышал хриплое дыхание спящих обезьян.

В двадцати футах от входа в пещеру кто-то из бонобо так резко шевельнулся, что под ним затрещали подостланные ветки. И снова Кевин замер на полушаге, прислушиваясь к отчаянно забившемуся сердцу. Бонобо же просто повернулся и тут же снова стал похрапывать: верный признак сна. Поближе к отверстию света стало больше, и Кевин хорошо разглядел раскинувшихся вокруг него бонобо. Картины множества спящих зверей вполне хватило, чтобы Кевин, обмерев, встал как вкопанный. Целая минута ушла на то, чтобы выйти из столбняка и продолжить продвижение навстречу свободе. Он даже ощутил первую волну облегчения, почуяв, как смердящая вонь бонобо сменяется влажным запахом джунглей. Увы, облегчение было скоротечно.

Очередной удар грома, а сразу следом рев тропического ливня до того перепугали Кевина, что он едва не потерял равновесие. Только судорожно размахивая рукой, сумел удержаться на ногах и не сойти с приметной дорожки. С содроганием он убедился, что едва-едва не наступил на одного из спящих бонобо.

Оставалось с десяток футов, и Кевин различил черные контуры джунглей под горой. Сквозь обезьяний храп стали пробиваться ночные звуки тропического леса.

Кевин настолько приблизился к отверстию, что начал волноваться из-за крутизны спуска, какой ему предстоял. И тут случилась беда. Сердце едва не выскочило из груди, когда Кевин почувствовал, как чья-то лапа ухватила его за ногу! Что-то с такой силой стиснуло ему колено, что слезы враз выступили на глазах. Первое, что он увидел, глянув при полупризрачном свете вниз, были его часы. Они отсвечивали на волосатом запястье мощного бонобо номер один.