Оставалось еще несколько десятков картин, в основном приличных. Вначале Аргайл сомневался, продавать их самому или переложить заботу на дилеров. Подумывал даже оставить картины себе. Наконец принял решение отправить на аукцион в Лондон, где за них могли дать больше. Особой ценности картины не представляли, однако для получения разрешения на вывоз пришлось оформить множество различных бумаг, с которыми Аргайл провозился последние несколько месяцев. Сейчас волокита почти закончилась, картины аккуратно упаковали в ящики и готовили к отправке. Осталось уладить лишь формальности.

Удивляться волнению Флавии не следовало, тем более что существующие в Италии идиотские бюрократические порядки могли вывести из себя даже самого уравновешенного человека, но ведь прежде с ней такого не случалось.

Флавия не восприняла совет Джонатана серьезно, все мысли в тот момент были заняты загадочной историей похищения картины Клода Лоррена. На работе приходилось делать вид, что все нормально. Утром она сразу позвонила премьер-министру в надежде вытянуть более определенные указания. Разговор был долгим, но опять пришлось услышать тот же категорический запрет на выплату выкупа и туманные намеки на каких-то людей, которым он не может помешать это сделать. Положив трубку, Флавия подумала, что разговор записывался на пленку, которую, если понадобится, используют против нее. День начался скверно, а продолжение оказалось еще хуже. Собственно, не происходило ничего. Похититель пока не объявился, и никаких требований о выкупе выдвинуто не было. Но если он сделал это не ради денег, то для чего? Флавия не понимала, почему он медлит. Ведь время работает против него. Даже самый тупой вор — а его вряд ли следует относить к таковым — должен сообразить, что выжидать неразумно. Это увеличивает риск провала. А если о похищении сообщат газеты, цена выкупа сильно упадет.

Спрашивается, как в такой ситуации поступить? Привлечь к расследованию сотрудников она не могла: не имела права разглашать даже сам факт ограбления музея, не говоря уже о деталях, но, к счастью, недавно в управление прислали стажера, Коррадо. По словам сотрудников, очень толкового. Флавия его вызвала и, как только он переступил порог кабинета, сурово объявила, что оперативная работа — не только быстрая езда в машине с проблесковым маячком и последующее задержание подозреваемых, но и копание в архивах и сидение за компьютером. Стажер заметно помрачнел.

— Пока вы показали себя с очень хорошей стороны. — Флавия слегка улыбнулась. — Но в нашей работе главное — аналитика. Умение продумать операцию на много ходов вперед. Вот что самое трудное. Поэтому я хочу, чтобы вы попрактиковались на каком-нибудь условном деле.

— Что значит условном? — В голосе Коррадо звучали едва скрываемые нотки неудовольствия.

— А то, что подобная ситуация может возникнуть в любой момент. Вы захватили с собой блокнот? Прекрасно. Записывайте. Итак, вводная: вооруженное ограбление в музее, преступник-одиночка похитил картину.

— Какую?

— Не важно. Я же сказала, что дело условное.

— Понятно.

— Через день звонит, требует выкуп. Платите, а не то…

Коррадо кивнул.

— Так вот, ваша задача: провести аналитическую работу, в результате которой на моем столе должен появиться наиболее полный список лиц, способных на такое деяние. Вы знаете, с чего начать?

— Включу компьютер, — бесстрастно произнес стажер, — просмотрю все файлы, где зафиксированы похожие ограбления… ну и так далее.

Флавии было его немного жаль. Но в любом случае в полицейском деле теперь от просиживания штанов за компьютером никуда не денешься.

— Ну что ж! — оживленно воскликнула она. — Подход более или менее верный. — И добавила тоном школьной учительницы: — Пожалуйста, не ропщите. Для вас это очень полезное упражнение. Главное, чтобы оно было выполнено качественно. И чем раньше, тем лучше. Если нет вопросов, можете идти.

Разговор немного развеселил Флавию, но ненадолго. Она съела сандвич, выпила чашку кофе, собиралась выбросить в урну обертку, и тут вошла секретарша — забавно, как быстро можно привыкнуть к наличию секретарши, — с сообщением, что звонит журналист из «Маттино». В принципе ничего необычного. Несколько журналистов звонили регулярно, интересуясь, нет ли чего новенького, пользуясь тем, что Флавия была с ними любезнее, чем в свое время Боттандо. Этого звали Этторе Доссони. Она его не знала, хотя фамилию где-то слышала. Во всяком случае, о кражах произведений искусства он прежде не писал.

— Я собираюсь подготовить статью о работе правоохранительных органов, — промолвил он вкрадчиво. — В некоторых музеях иногда выставляются картины, привезенные из-за рубежа. Верно?

— Бывает такое, — сухо подтвердила Флавия.

— Меня интересует, насколько надежно их охраняют. И что происходит, если картину похитят?

— Тема любопытная, — проговорила Флавия бодро, — но материала у меня для вас нет. Привозных картин из наших музеев не похищали уже много лет.

— Знаю, — быстро согласился он. — Но разве у вас не должен быть разработан план действий на подобный случай?

Доссони нравился ей все меньше.

— Никакого специального плана нет, — заявила она. — Мы просто начнем расследование. Как обычно.

— А если грабители потребуют выкуп?

— Возможно, вам не известно, — сурово заметила Флавия, — но платить выкуп наши законы запрещают.

— Вы хотите сказать, что не стали бы платить?