Но Боттандо был не из тех, кто позволял себя путать всякими мелочами.

— То была пятница, — махнул он рукой, давая понять, что тема исчерпана. — Вы что-нибудь слышали о Тициановском комитете?

Флавия работала с генералом достаточно давно и, взглянув в его лицо, мысленно признала свое поражение.

— Конечно. Широко финансируемое правительственное предприятие, целью которого является каталогизация всего, что создал Тициан, вплоть до установления подлинности его счетов из прачечной. Весьма представительная затея.

— Что-то в этом роде, — кивнул босс. — Голландцы создали нечто подобное. И министр решил, что престиж международного финансируемого правительством мегапроекта должен принадлежать итальянскому художнику, а не какому-то занюханному голландскому Рембрандту. Вот и отвалили на Тициана по полной. Полдюжины экспертов за год высасывают столько, что нам хватило бы купаться в роскоши целое десятилетие. Это у них называется коллективными усилиями. Не возьму в толк, почему в наш бюрократический век считается, что шесть личных точек зрений лучше одной. Им кажется, что так все будет точнее. А у меня на этот счет большие сомнения. Так вот, этот комитет принялся с бешеной энергией выпускать каталоги картин, рисунков и прочего. Вы в курсе, о чем я говорю?

— Я об этом слышала. И что дальше?

Боттандо посмотрел на помощницу с долей сомнения.

— А дальше то, — с нажимом произнес он, давая понять, что успел заметить отсутствие у нее энтузиазма, — дальше то, что теперь их всего пятеро. Другими словами, шестая участница этого влиятельного международного проекта почила в бозе, или, выражаясь иначе, ее укокошили. И это вызвало серьезные волнения в высших кругах. По разным причинам это коснулось самых различных ведомств: министерства по вопросам охраны памятников культуры, министерства иностранных дел, министерства по делам туризма, министерства внутренних дел, и они все дружно встали на дыбы. Не говоря уж о местных властях в провинции Венеции и в самом городе. Шум, шум, везде столько шума!

— Понимаю. Но это работа городских карабинеров, разве не так? Они должны уж привыкнуть, что у них в Венеции постоянно умирают иностранцы. Об этом написаны целые тома.

— Умирают, согласен. Но убийство не такое частое событие. Как бы то ни было, верховные власти решили, что итальянские органы правопорядка должны предпринять все возможное, чтобы выяснить правду. Слетаются эксперты, привлекаются все национальные силы. А вы, моя дорогая, выбраны тем самым инструментом, который должен продемонстрировать, насколько серьезно наше правительство воспринимает вызов туристическому бизнесу Венеции.

— Я? — раздраженно, но с оттенком удивления переспросила Флавия. — Почему, черт возьми, я? Я даже не полицейский. — Она не покривила против истины, хотя вспоминала об этом только тогда, когда ей было выгодно. По документам она являлась всего-навсего научным сотрудником и всячески сопротивлялась любым попыткам заключить с собой иной контракт. Форма ей не шла. И она терпеть не могла дисциплины, которую полиция, вспоминая, что является все-таки армейским подразделением, то и дело принималась насаждать в своих рядах.

— Вот именно, — радостно поддакнул Боттандо, довольный, что, несмотря на ранний час, у помощницы прилично варила голова. — Все это сплошная показуха. Одним словом, политика. Начальство желает продемонстрировать, как оно старается. Но не намерено подставлять ножку городским карабинерам. Поэтому мы хотим послать кого-нибудь из нашего отдела помочь с экспертизой, но при том невысокого ранга, чтобы венецианские карабинеры не решили, что угодили в опалу. Так что все сходится на вас.

— Спасибо за такое проявление откровенности, — ответила Флавия с некоторым раздражением, что казалось не вполне последовательным с ее стороны. Поступая в управление Боттандо, она как раз и надеялась, что ей не станут поручать расследований. А теперь обиделась, что не доверяют. Хотя, конечно, неприятно было сознавать, что ее квалификация будто бы недостаточна для раскрытия дела. — И все же я полагаю, что для меня это просто потеря времени.

Боттандо пожал плечами.

— Это зависит от того, хотите ли вы работу в следующем месяце или нет, — резонно заметил он.

Ничего не скажешь, веский аргумент.

— Ну хорошо. Если я обязана…

— Не стоит думать об этом в таком ключе, — бодро возразил он. — Вам представляется превосходная возможность: абсолютно ничего не делать и за это ничегонеделание заслужить благодарность трех наших самых влиятельных правительственных министерств. И естественно, нашего управления, что, конечно, самое важное. Я бы даже сказал, имеет решающее значение, если все пойдет так, как надо. Считайте это оплачиваемым отпуском. Завтра вы поедете туда, проведете там день и к вечеру во вторник вернетесь домой. Если мне не изменяет память, Венеция особенно красива в это время года.