Шанталь включила радио. Макс ожидал услышать «Мой дорогой Гаити», но из приемника раздался знакомый рэп. Любимую песню Сандры «Я никто» рэпер испортил до неузнаваемости.

– Вы любите музыку? – спросила Шанталь, покачивая головой в такт пению.

– Нет, – ответил Макс, глядя на нее, – я люблю хорошую музыку.

– Какую? – Она кивнула на его татуировку. – Брюса Спрингстина?

Макс помолчал. Правду насчет татуировки рассказывать не хотелось.

– У меня старомодные вкусы. Мне нравится спокойная красивая музыка. Например «Мистер Голубые Глаза». [15]

– Синатра? Ну, это уж совсем из бабушкиного сундука. – Она окинула его быстрым взглядом.

На мгновение их глаза встретились. Макс давно уже не ухаживал за женщинами, очень давно. Лет пятнадцать назад в подобной ситуации он бы знал, что делать. А теперь – нет.

– Самая популярный стиль здесь компас, – объяснила Шанталь, не отрывая взгляда от дороги. – Приблизительно можно перевести как «состоящий из нескольких частей». Одна длинная песня, которая длится полчаса и дольше, состоящая из множества коротких песенок. В разных темпах.

– Вроде попурри?

– Да, вроде попурри, но не совсем. Чтобы понять, нужно послушать. Компасы исполняет наш самый известный певец Симпатяга Мики.

– Симпатяга Мики? Похоже на прозвище клоуна.

– Его зовут Мишель Мартелли. Это смесь Боба Марли и крутого рэпа.

– Интересно.

– Он много выступает в Майами. Вы ведь из Майами, да?

– Не только, – сказал Макс, пытаясь определить, много ли она о нем знает.

– Еще есть группа «Фугис». Ее-то вы наверняка слышали.

– Нет. Они тоже играют компас?

Она рассмеялась. Макс вдруг представил себя и ее в постели. Не смог удержаться. Восемь лет без женщины – это очень трудно.

– Так… расскажите мне об этой группе, как вы их назвали? – произнес он, почти задыхаясь.

– «Фугис». Их трое, два парня и девушка, певица. Парни гаитяне-американцы, девушка афроамериканка. Они играют хип-хоп соул, их самый последний альбом «Что почем» разошелся по всему миру тиражом несколько миллионов экземпляров. У них есть знаменитые хиты «Готов или нет», «Фуджи-ла» и «Убивая меня нежно».

– Песня Роберты Флэк?

– Да.

– Из нее тоже сделали рэп?

– Нет. Лорин исполняет оригинальный текст. Уислеф подпевает ей, произнося «однажды… однажды». Но все это в ритме хип-хопа.

– По-моему, кошмар.

– Это хорошо, поверьте, – проговорила Шанталь покровительственным тоном. В смысле что тебе объяснять – все равно не поймешь. – Лорин действительно хорошая певица. Я сейчас попытаюсь поймать какую-нибудь их запись. Они постоянно в эфире.

Она повернула ручку настройки и начала ловить станции, ухватывая обрывки фанк-музыки, рэгги, калипсо, передачи «Первые сорок из журнала „Биллборд“», креольской песни, хип-хопа, но нигде не было группы «Фугис».

Когда Шанталь откинулась на сиденье, Макс стал разглядывать ее грудь. В прогалинах между пуговицами блузки виднелся белый лифчик на липучках с отороченными кружевом колпачками. По краям выпячивались небольшие светло-коричневые груди. Он заметил ее улыбку – Шанталь прекрасно понимала смысл его взгляда, и это ей нравилось.

– Расскажите о себе, – попросил Макс. – Где вы учились?

– На экономическом, в университете в Майами. Окончила в девяностом. Несколько лет работала в «Сити-банке».

– Давно вернулись?

– Три года назад. Заболела мама.

– Иначе бы остались в Штатах?

– Да. Мне там интересно.

– У Аллейна Карвера вы тоже занимаетесь экономикой?

– Что-то в этом роде. Он собирался начать выпуск кредитных карт, но придется ждать, пока окрепнет экономика. Штаты обещали пакет помощи, но мы не увидели ни единого доллара. Думаю, и не увидим.

– Нас здесь недолюбливают, верно?

– Просто от вашего присутствия пока никакого толка.

Макс кивнул и стал смотреть в окно.

Через двадцать минут они прибыли в город. Всюду пыль, старые, облупившиеся дома, разбитые дороги.

Шанталь затормозила и свернула на главную улицу, забитую людьми. Оборванные, изможденные, с усталыми лицами, они куда-то двигались, больше по привычке, чем по необходимости. Недавние рабы. Некоторые толкали перед собой грубо сколоченные тележки с песком, другие несли на головах или плечах плетеные тростниковые корзины. Тут же животные вышагивали на равных – черные свиньи, собаки с выгоревшей на солнце шерстью, ослики, тощие козы, коровы с выпирающими ребрами, куры. Подобную нищету Макс видел лишь по телевизору, в репортажах из страдающих от голода африканских стран или южноамериканских трущоб.