Макс назвал.

– Но лучше я позвоню тебе, Джо. Потому что не знаю, когда вернусь.

– Хорошо.

– Если понадобится, ты можешь обеспечить кое-какую судебную экспертизу?

– Зависит от материала.

– ДНК, тип крови, отпечатки пальцев.

– С этим порядок. Несложно. Только не посылай все тело… или «цыпленка». [27]

– Постараюсь. – Макс рассмеялся.

– Как там дела? – спросил Джо.

– Только начинаю.

– Если бросишь прямо сейчас, то потеряешь лишь деньги. Помни это, брат.

Макс забыл, насколько хорошо его знает Джо. Очевидно, уловил в голосе неуверенность. Он хотел рассказать о подростках, чуть не убивших его по дороге из бара «Купол», но решил, что самое лучшее – это забыть. Все мысли должны быть сосредоточены на деле.

– Я буду помнить, Джо, не беспокойся.

В трубке звучала музыка. Брюс вовсю молотил по гитаре и верещал на губной гармошке. Макс заключил, что у Джо сейчас один из блаженных моментов. Он слушает музыку рядом с любимой семьей.

Будь счастлив, дружище!

– Макс, от вас пахнет спиртным, – сказала Шанталь и рассмеялась.

Да, вчерашняя ночь даром не прошла. Он умылся, почистил зубы, но ромом разило. Причем не только изо рта, но и отовсюду. В салоне автомобиля это чувствовалось отчетливо.

– Извините, – пробормотал Макс и начал разглядывать в окно пригороды Порт-о-Пренса.

– Не обижайтесь, это я так. – Она улыбнулась.

– А я и не обиделся. Мне нравятся люди, которые говорят то, что думают. С ними легче найти общий язык.

Сама Шанталь благоухала. Ее окутывал свежий, изысканный аромат цитруса, делал невосприимчивой к его запахам. Она была в бирюзовой блузке с короткими рукавами, линялых синих джинсах и туристских ботинках. Волосы собраны сзади в «хвостик». Солнцезащитные очки, в кармане блузки авторучка и небольшой блокнот. Шанталь была готова к работе.

Она приехала рано, в семь тридцать, в запыленной «хонде». Ветровое стекло выглядело, будто его не мыли год. Макс завтракал. Он сказал горничной Руби, чтобы она поджарила яичницу-глазунью, но Руби его не поняла и приготовила омлет с лепешками из маниоки. Все равно было сытно и вкусно.

Он запил омлет крепким черным кофе и бокалом грейпфрутового сока.

– Повеселились ночью? – спросила Шанталь.

– Пожалуй, да.

– Ходили в «Купол»?

– Откуда вы знаете?

– Здесь поблизости не так много баров.

– Вы там бывали?

– Нет, мне в баре появляться нельзя. – Она засмеялась. – Принимают за шлюху.

– Ну что вы, – возразил Макс, – для шлюхи вы слишком элегантны.

Вот, сделан первый шаг. Комплимент, который можно понимать и так и этак. Теперь могут быть два варианта развития событий: либо она подхватит пас и отобьет в его сторону, либо даст понять, что тут не клюет.

Шанталь ухватилась за руль чуть крепче, чем следовало, устремила взгляд на дорогу.

– Не думаю, что ваши соотечественники понимают разницу.

Она не приняла пас. Это не был категорический отказ, но и не поощрение. Не исключено, что Шанталь уже обожглась с одним или двумя мужчинами. Вот и ведет себя настороженно.

Она включила приемник, прибавила громкость. Машина резко свернула налево, и стал виден Порт-о-Пренс, распростершийся в нескольких милях внизу.

В центре было очень много американских военных. Над Национальным дворцом реял красно-голубой флаг Республики Гаити. Вокруг десяток джипов «хаммеров» с пулеметами, морские пехотинцы в бронежилетах. Здесь обитал президент, преемник и бывший соратник Аристида, бывший пекарь и, по слухам, алкоголик, по фамилии Преваль. Он будет править этой страной, пока хозяева дергают за ниточки.

– Чертовы американцы! – буркнула Шанталь и посмотрела на Макса. – Не обижайтесь.

– Я и не обижаюсь. Вам не нравится, что здесь происходит?

– Вначале нравилось, но потом осознала, что интервенция – просто предвыборная пиаровская акция Клинтона. Он прокололся на Сомали, где США подверглись унижению, доверие к нему пошатнулось. А тут под боком беззащитная страна с чернокожим населением, куда можно явиться для установления «свободы и демократии». Вы знаете, что переговоры с хунтой вел Джимми Картер?

– Да, – отозвался Макс, – видел по телевизору. Я его терпеть не могу, этого Мистера Права Человека, придурка. Он смешал Майами с дерьмом.

– В восьмидесятом? Когда было нашествие в бухту Мариэль? [28]

– Да. Славный был город. Добропорядочные пенсионеры, в основном евреи. Если кубинцы, то исключительно непримиримые противники Кастро. Все тихо, мирно, преступность почти на нуле. И вдруг Кастро посылает сюда на лодках своих психов и уголовников, а этот идиот их принимает. Там, конечно, были и нормальные законопослушные беженцы, которые мечтали о жизни на свободе, но зачем же было всех брать без разбора. Копам тогда досталось, скажу я вам. Вначале мы не понимали, что за напасть нас поразила. Только что Майами был милым городком, куда привозили на отдых детей, и неожиданно в считанные месяцы стал криминальной столицей США.