— Похоже, эта вылазка была последним жестом отчаяния, — сказал Гришэм. — Они, видимо, поняли, что помощи с Земли не дождутся, и решили погибнуть или победить.

— И ведь едва не победили… У вас хватит энергии? — спросила Фуэнтес, указывая на рацию на переборке.

— Конечно.

— О’кей. Настройтесь на пятнадцатый канал и скажите нашим снаружи, чтобы продвигались сюда.

— А вы?..

— Пойду поговорю с засевшими в том конце станции.

Гришэм качнул стволом пистолета, отнятого у солдата ООН:

— Пойду с вами.

— Хорошо.

Надев шлем, Фуэнтес включила прожектора, освещая путь жестким желтым лучом. Уэлша оставили на попечении одного из американцев, вооружив третьего его винтовкой. Бок о бок, единым строем, все трое прошли через безмолвную темную станцию. Навстречу не попался никто. Заметив движение за окном, освещенным лучом прожектора, Фуэнтес крикнула:

— Не двигаться! Морская пехота США!

В темноте вздохнули:

— Так я и думал. Что ж, морская пехота США… мы сдаемся.

На борту, кроме членов экипажа станции, оставались лишь двое ооновцев — полковник Кювье и его адъютант, капитан Лаво.

Напряжение разом исчезло. Сердце Фуэнтес бешено застучало в ребра; захлестнувшая ее радость победы была не похожа ни на что, испытанное ею прежде. Пока Гришэм держал пленных на мушке, она прошла к радиостанции.

— Гора Чейенн, гора Чейенн, говорит американская орбитальная станция «Фридом»! Морская пехота высадилась и полностью контролирует плацдарм!

Именно эти слова ей всегда так хотелось произнести…

Воскресенье, 17 июня;

09:19 по времени гринвичского меридиана.

Гарроуэй;

ущелье Кандор;

сол 5656-й; 08:38 по марсианскому солнечному времени.

Узкий каньон, струной протянувшийся через пустыню, закончился через восемнадцать дней после выступления со станции «Хайнлайн», и после этого наконец-то МЭОМП смог в самом деле начать продвижение вперед. По пустынной равнине, простиравшейся за каньоном, шли на довольно высокой скорости, и сани поднимали тучу пыли, проносясь мимо бесконечных песчаных дюн и возвышавшихся в отдалении красно-коричневых скал.

Сказать, что за эти три недели все были вымотаны, грязны и голодны — значит, не сказать почти ничего. Некоторые едва держались на ногах из-за жутких мозолей и потертостей, заживлению которых постоянное ношение бронекостюмов вовсе не способствовало. Однако цель была уже близка.

В ранний, предрассветный час двадцать первого сола похода они оставили машину. У четверых морских пехотинцев — Лэзенби, Хайеса, Петруччи и Фоллета — отказали бронекостюмы. Некоторое время они пытались меняться с другими, но в кабине было так тесно, что гораздо проще было исключить их из вахтенного расписания и позволить им жить в относительной роскоши, избавившись от брони. Еще двое, Кеннемор и Витек, так стерли ноги и спины, что доктор Кейси рекомендовал также освободить их от несения вахт и ношения бронекостюмов.

Эти шестеро, плюс трое ученых, остались на борту марсохода, с капралом Хайесом за рулем, а прочие в последний раз по одному миновали шлюзовую камеру и отправились вперед, через пески.

Гарроуэй с Кингом тщательно выверили маршрут по оставшимся на марсоходе картам. «Марс-1» был расположен в двухстах километрах от той точки, где узкий прямой каньон впадал в просторную котловину, известную под названием ущелье Кандор. За два последних дня они прошли сто восемьдесят километров из этих двухсот, мчась со скоростью от восьми до десяти километров в час. До базы оставалось меньше двадцати.

Двадцать километров. Около двенадцати миль. Уж столько-то они напоследок прошагают и пешком.

Как только отряд отправился в путь, Хайес запустил двигатель марсохода и медленно, не быстрее трех километров в час, тронулся следом. При такой скорости шедшие пешком могли легко обогнать машину, несмотря на все свои мозоли. Сани, освобожденные от пассажиров, но все еще нагруженные ящиками и канистрами, тащились за марсоходом и поднимали тучу пыли, хорошо заметную издали. Вскоре один из шедших впереди, сержант Джейкоб, заметил еще одну тучу пыли — на востоке. Он подал знак остальным. Отряд свернул к югу и укрылся за низким песчаным валом. Через двадцать минут вдали показались два марсохода, мчавшиеся со стороны «Марса-1» на скорости двадцати километров в час.

Хайес остановил машину. Красно-серое облако пыли осталось висеть в воздухе, чуть позади негромко урчавшего двигателем марсохода. Две подошедшие машины остановились, люки их распахнулись, и наружу хлынули солдаты в голубых шлемах.

09:46 по времени гринвичского меридиана.

Камински; ущелье Кандор;

09:05 по марсианскому солнечному времени.

Капрал Камински лежал на брюхе за песчаным бугорком и при помощи прицела винтовки, подключенного к дисплею шлемофона, следил за «гальюнниками», спрыгивавшими со своих машин на песок. На глаз их было человек пятнадцать; все — вооружены, что ставило морских пехотинцев в крайне невыгодное положение. На весь отряд из двадцати одного человека имелись всего четыре винтовки, захваченные у охраны станции «Хайнлайн» — давным-давно, в незапамятные, можно сказать, времена…