Но, покосившись на Кэтлин, он увидел, что она смотрит на него так, точно изо всех сил сдерживает смех.

— Ну вот. Теперь я точно знаю, что ты — настоящий летчик!

— Вот как? Откуда же?

— Папка рассказывал, что все они таковы, и настоящие летуны — еще хуже стажеров вроде тебя. Не выносят, когда машиной управляет кто-то другой.

Юкио печально улыбнулся:

— Углядела. А я думал, что со стороны ничего не заметно.

Кэтлин кивнула.

— Так ведь и в самом деле ничего не заметно. Но не волнуйся — я не стану шантажировать тебя твоей ужасной тайной. Просто приятно знать, что у тебя имеется хоть одно слабое место.

«Стар Рэйкер» наконец-то совершил посадку — можно сказать, образцово, — и Юкио успокоился. Вдоль тротуара к аэровокзалу сплошной шеренгой стояли сувенирные киоски, закусочные и пункты связи, вывески на французском, английском и нихон— гоприветствовали прибывающих, а топографические табло обрушивали на их головы лавины изображений и звуков на всем пути к пункту выдачи багажа. Через Кансаи в Японию прибывали путешественники со всего мира, но все же азиатских лиц вокруг было заметно больше. Дойдя до конца тротуара, Юкио едва не подпрыгнул от радости. Он вернулся домой.

Реактивный глиссер домчал их до берега, а затем они отправились в Киото по монорельсовой дороге. "Хоть одно слабое место,— думал Юкио, глядя на сидящую рядом женщину так, точно видел ее впервые. — Как мало она знает меня, если полагает, что других слабых мест у меня нет…"По американским понятиям, Кэтлин была просто прекрасна: длинные золотистые волосы, тонкое лицо, зеленые глаза. По понятиям международным, она была модно и очень прилично одета для путешествия — в цельнокроеный комбинезон без рукавов, перехваченный поясом. Но по японским понятиям она не была ни красивой, ни даже пристойно одетой.

Внезапно он вспомнил о своем имени «Юкио» — сокращение от «Тосиюки», прозвища, означающего «Снежный мальчик», «Снеговичок», а если копнуть глубже — того, кто следует своему собственному пути. А вот интересно, следовал ли он хоть когда-нибудь своему собственному пути в жизни? В Космические силы самообороны пошел, чтобы сделать приятное отцу. Поступил в университет Карнеги-Меллон, потому что на то был получен приказ командования КСС. На эту поездку согласился, потому что так хотела Кэтлин, и уже было вздохнул с облегчением при мысли о том, что новый приказ делает ее невозможной… А потом — снова позволил уговорить себя.

Юкио считал себя человеком вполне космополитичным. Не настолько, конечно же, чтобы отринуть все свое национальное наследие, но все-таки достаточно, чтобы воспринять западную культуру и образ мыслей и в том числе способность оценить западную женщину. В Питтсбурге Кэтлин была для него совершенной, по-западному экзотичной и в то же время очень близкой, потому что любила и знала Японию и японскую культуру. Здесь же в ее присутствии его коробило, здесь она была явно не на месте… или может не на месте оказался он сам?

От вокзала они поехали на метро, а затем пешком прогулялись до отеля, где должна была остановиться Кэтлин. В отеле она сразу же завоевала расположение портье, поклонившись и обратившись к нему на правильном и уважительном нихон-го. Сам Юкио никогда не останавливался в таких местах, но мог догадаться, что немногие приезжавшие сюда американцы были способны — или хотя бы имели желание — говорить с хозяином на его родном языке.

— Я пойду переодеться, — сказала она. — Минут на пять, не больше. Подождешь? Или, может, примешь душ?

— Нет, не стоит. Спасибо.

Озадаченно взглянув на него, Кэтлин поднялась в свой номер. Юкио мысленно дал себе пинка. С момента посадки в Кансаи он ведет себя с Кэтлин все официальнее и официальнее. Конечно же, она это чувствует и недоумевает… Однако он и сам находился в недоумении. Казалось бы, отлично знал, насколько американские обычаи отличаются от японских. Прекрасно понимал, что поведение, недопустимое в Киото, для Питтсбурга вполне нормально… И еще считал себя новым японцем, способным преодолеть свое воспитание и стать гражданином мира… А вот оказалось, что привязанность к традициям — гораздо сильнее, чем он мог вообразить.

Он пересек холл и подошел к переговорному пункту — старому, без видеофона и доступа в Сеть, но для его целей вполне пригодному — и позвонил домой, секретарю отца, Исору Набуко, чтобы тот прислал за ними машину.

— Дома ли отец, Хисе-сан? — спросил Юкио.

— О да, Исивара-сан, — отвечал секретарь. — Дайдзин Исивара вернулся из Токио два часа назад. Он с нетерпением ждет прибытия вас и вашей почтенной гостьи. — Набуко хмыкнул. — В такой радости я не видел господина с того дня, когда вы получили заслуженное повышение в звании и стали тю-и.