Лорд внутренне напрягся. Она дуется. Какого черта! Не стоило намекать на секс так быстро после того раза на прошлой неделе. Сейчас будет меня соблазнять. И он не ошибся.

–  Мне нравятся твои растения.

Отария сменила тему. Она оттолкнулась от пола и с легким возгласом поплыла над зарослями папоротников прямо к ветвям причудливо искривленного дерева, достававшего вершиной до паутины оптических волокон, которые проводили розовый свет восходящей Империалист мрачное убежище Джамы.

–  Ты так стараешься здесь! От тебя даже попахивает удобрениями.
– Она ухмылялась, глядя на лорда.
– Ведь ты используешь натуральный навоз, не так ли? Какая сочная зелень, просто чудесный садик! Это то, чего у нас всегда вдоволь на Светлом Разуме, - я имею в виду навоз. И неудивительно - при таком количестве задниц!

Джама вздохнул. Опять эта салонная болтовня - подумал он. Ах, как ему не хватало парика и косметики! А еще ванны, свежего платья и молодого тела в придачу!

Ну что ж! Если не получается любить, он может хотя бы нападать. В конце концов, это даже интереснее, чем секс! Послушная команде, поданной через пам, перед лордом загорелась телесфера. Он тут же послал ее в направлении Отарии, увеличил диаметр и запустил видеозапись из архивов дополнительной памяти.

Это была одна из оргий функционеров средней руки, снятая скрытой камерой. Повинуясь командам хозяина, пам сфокусировал картинку на главной героине и слегка отредактировал запись в соответствии со специфическими вкусами гиперлорда, где добавив цвета, где - еще одного участника, где - похотливо искаженное лицо наблюдателя. Крошечная обнаженная Отария томно изгибалась в центре сферы - единственная благородная дама в этой неуклюжей свалке тел, - тиская бедро какого-то простолюдина.

–  Ну и свинья же ты, Кикажу, хуже поганого Макорита! И я еще работаю на тебя! Так ты шпионишь за мной?!

–  Так же, как и психоисторики.

–  Их не интересую я. Да н ты тоже. Им нужен только результирующий вектор!

–  Не совсем, - сухо возразил Джама.
– У них это называется «брать пробы». Каждый день берутся квадрильоны проб. И как ты думаешь, они оставят тебя в покое, если засекут тенденцию, угрожающую покою Империи?

Благородная и Ужасная Отария с отвращением наблюдала за своими кульбитами внутри телесферы.

–  Ну и что? Я имею право развлекаться! Выключи сейчас же! Она была близка к тому, чтобы разозлиться всерьез.

–  Ты, случайно, не там нашла своего психоисторика?

–  Ах вот как! У старого козлика, кажется, зачесались рожки? Довольно странный приступ ревности - после того как ты сам силой выставил меня из постели!

Джама помнил их любовные поединки - сейчас казалось, что это было давным-давно. Но из постели он ее точно не выталкивал! И как он только мог полюбить женщину с таким невыносимым характером!

–  Развлечения плохо сочетаются с политикой. Я должен знать правду ради регламентации.

Последнее было кодовым обозначением страшного слова, которое никто не решался произносить вслух, - «революция».

–  Ну ладно, сдаюсь, - вздохнула Отария.
– Будем говорить серьезно, дорогой ты мой гипертрезвенник. Я нашла этого психоисторика во время рутинного библиотечного поиска, когда рылась в пыльных архивах на благо твоей возлюбленной «регламентации». Мне нужны были материалы по социальному равновесию. Темпы изменений в коллективном поведении.

–  Равновесие, - мрачно повторил лорд.
– Застой. Спящая Красавица не умирает, потому что никогда не меняется.

Это было постоянным рефреном в его рассуждениях.

–  Это смотря за какой период! Отария всегда была готова поспорить.

–  За мою жизнь уж точно - а я далеко не молод. Только сон спасает Империю от смерти.

–  Стариковская близорукость! Слабые ноги, слабые глаза. Мы, молодые, идем и видим дальше! Речь идет о сотнях тысяч поколений. Я перечитала кучу текстов - многим из них чуть ли не восемнадцать тысяч лет. Ты не можешь себе представить, как все изменилось с тех пор! И по всем параметрам без исключения. А ты думаешь только о сегодняшней торговле и биржевом курсе! И ничего не знаешь о прошлом!

–  Восемнадцать тысяч лет - это слишком давно. Светлый Разум тогда даже еще не был заселен. На данные возрастом в десять тысяч лет и то нельзя полагаться.

–  Прошу прощения, но еще ребенком я была в музее на Чанарии, том самом, в монолитной скале Вечного Щита. Там выставлена бронзовая плита, которой больше сорока тысяч лет - ее сохраняют при гелиевых температурах. На ней имена героев, выбитые такими странными угловатыми буквами, и изображения военных машин - бронированных и летающих с двумя крыльями. Это было еще до гиперпространственных полетов! И это не репродукция. Я глазам своим не верила! И я видела надписи, нацарапанные на глиняных табличках - из настоящей глины, со старой Терры. Их сделали полуграмотные люди, которым даже думать приходилось одним своим мозгом, без расширений! Об этом надо знать! Там были окаменевшие кости животных, которые жили и умерли еще до появления человека, десятки миллионов лет назад, причем тоже не репродукции, а бесценные подлинники с Терры. Я была просто потрясена!

–  Терра - планета пустынь. Она ничего не значит.
– Джама обвел рукой свой полный зелени садик, как бы демонстрируя, что его крошечный скальный грот с деревьями, папоротниками и цветами стоит больше, чем вся Терра.
– Эта древняя планетка хороша лишь для верблюдов. По-моему, все тамошнее население, включая этих самых верблюдов, занято фабрикацией фальшивых древностей на потребу имперским туристам. К примеру, разных табличек из глины и бронзы!

–  Черт бы побрал твой скептицизм!
– В возмущении она закусила губу и вскинула руки так резко, что ее кресло заколыхалось в воздухе над папоротниками.
– Да не в этом же дело! Подумай, какие изменения произошли с тех пор! Ты не можешь их отрицать. А раз изменения возможны, значит, есть и надежда! Ты же сам учил меня надеяться на лучшее!