–  Опасной? Каким образом. Пит пожал плечами:

–  Может, она включает инструкцию, как построить дешевую карманную атомную бомбу? Или искривитель света.

–  Пит, притормози. Что такое искривитель света?

–  Способ сделать себя невидимым. Представь себе, на что станет похожа жизнь, если каждый сможет натянуть куртку и стать невидимым.

–  Мне кажется, ты слишком далеко заглядываешь.

–  Разумеется. Но вся эта штука с очень дальним прицелом. В любом случае, если мы получим текстовую передачу, второе послание, я очень удивлюсь, если оно не будет содержать что-то совершенно иное, а не то, что мы ожидаем. Такое, чем они гордятся, но что Эда не позабавит.

–  Например?

Темные глаза Уиллера мерцали в свете свечей. Он более других, для которых космология и астрономия были разделами математики, был похож на человека, знающего, что такое на самом деле световой год.

–  Что ты скажешь о романе?
– предположил он.
– Конфликт на космической сцене между существами с передовой философией и совершенно чуждыми эмоциями. Быть может, они будут считать этот роман своим высшим достижением и захотят поделиться им со Вселенной, как мы могли бы захотеть поделиться «Гамлетом». Но для нас он даже после перевода остался бы непостижимым.

Гарри усмехнулся:

–  Вряд ли НАСА будет в восторге.

–  А может, они нам пришлют симфонию. Гарри осушил стакан:

–  Лишь бы она не оказалась попсой. Но ты действительно думаешь, что именно так и выйдет?

Принесли бифштексы, и официант расставил их, пока Уиллер думал над вопросом Гарри.

–  В такой ситуации все возможно, - сказал он наконец.
– У нас нет опыта. И отправители могут не ожидать от передачи ничего, кроме разве что удовлетворения, что послали сигнал, который, быть может, никто никогда не примет. Ты упоминал таблички на «Пионерах» и «Вояджерах». У нас не было места, чтобы многое там сказать, но если бы даже было, вряд ли кому-то пришло бы в голову писать там инструкции, скажем, по расщеплению атома - на случай, если табличку найдет какая-нибудь цивилизация каменного века. Нет, главное они нам уже сообщили. Они сказали: «Мы здесь». Если будет что-то большее, я надеюсь, что у нас хватит ума понять, что это, извлечь из этого всю возможную выгоду и вместе с тем проявить осторожность, которой требует ситуация.

Бифштексы оказались отличными, и еще на тарелке громоздилась жареная картошка и булочки.

–  Слишком на многое надеешься, - сказал Гарри уже за кофе.

–  Ты сегодня работаешь до ночи?
– спросил Уиллер, очевидно, удивившись, что Гарри не ужинает дома.

–  Нет.

Слово это неловко повисло в воздухе. Гарри знал священника дольше, чем знал Гамбини, но отношения у них были не столь близкими. Сейчас он смотрел на собеседника, и у него было искушение воспользоваться случаем и что-то рассказать о Джулии. Но сколько подобных жалких историй пришлось Уиллеру выслушать за многие годы просто потому, что он носит сутану?

–  Я дал кухарке выходной, - сказал он.

Но Уиллер, очевидно, понял по голосу и внимательно посмотрел на Гарри.

–  Я бы хотел попросить тебя об одолжении. Я еду на вечер в Карфаген, завтра днем вернусь.
– Он записал телефон и протянул его Гарри.
– Позвони мне, если что-нибудь изменится. О'кей?

–  О'кей.

Они попросили счет, оплатили пополам и вышли.

–  Как Джулия?
– небрежно спросил Уиллер. Гарри удивился:

–  Я и не знал, что вы знакомы.

–  Она как-то была на завтраке у епископа несколько лет назад.
– Уиллер глянул на запад и посмотрел на часы. Над горизонтом начинала восходить луна.
– Комета зашла.

Гарри что-то хмыкнул.

–  Такую женщину трудно забыть, - добавил Уиллер.

–  Спасибо на добром слове, - ответил Гарри. Они со священником шли, похрустывая ботинками по гравию, к машине Уиллера, бежевому «саксону» последней модели.
– У нас сейчас некоторые трения.

–  Прискорбно слышать. Гарри пожал плечами. Уиллер огляделся:

–  Где твоя машина?

–  У ворот. Я сюда пришел пешком.

–  Садись, я тебя подвезу, - предложил Уиллер.

Он выехал со стоянки, проехал Гринбелт-роуд, свернул на стоянку у главного входа и плавно затормозил возле «крайслера» Гарри.

–  У тебя есть несколько минут, чтобы послушать?
– спросил Гарри.

–  Если ты хочешь говорить, - ответил Уиллер.

Гарри описал нарастающее напряжение последних месяцев, убеждение Джулии, что он слишком много времени проводит на работе и слишком мало оставляет для семьи, его собственное растущее недовольство, что она не хочет понимать его профессиональной увлеченности. Он говорил об ужине с Джулией в тот вечер, когда было сделано открытие, о его грустном результате и ее уходе. Он скрыл - или попытался скрыть - свое возмущение. Закончив речь, Гарри сложил руки на груди, будто защищаясь.

–  Пит, у тебя в таких делах должен быть большой опыт. Каковы шансы, что все наладится?

–  В своем опыте я не уверен, - сказал Уиллер.
– Как правило, норбертинцы не несут пастырского служения, а это именно то, что нужно, когда сталкиваешься с семейными трудностями. Я лично вообще никогда этим не занимался. Но могу рекомендовать хорошего консультанта, если хочешь. Ты не католик?

–  Нет.

–  Это не важно. Я могу тебя с ним свести или рассказать, каково общее мнение по подобным проблемам, как это все происходит и какой образ действий обычно рекомендуют.