Подошедший официант принял заказы - крабовые котлеты для Гарри, дежурное блюдо для Лесли. И белое вино.

–  Но я, быть может, единственный здесь человек с серьезным профессиональным интересом, - говорила Лесли.
– Понимаете, если действительно существуют алтейцы, то для астронома или математика они представляют чисто академический интерес. Эти специалисты не занимаются вопросами существования или несуществования мыслящих созданий. Это, Гарри, моя область. Если вторая передача состоится, если мы получим что-то, что можно перевести, мне удастся первой заглянуть в нечеловеческую психику. Вы можете себе представить, что это значит?

–  Нет, - сознался Гарри.
– Понятия не имею.

–  Мы что-то узнаем об алтейцах, но еще важнее может быть узнать, какие качества характеризуют разумных существ изначально, а какие привносятся культурой. Например, окажутся ли алтейцы в настоящем или в прошлом охотничьим видом? Будет ли у них какой-то этический кодекс? Подвержены ли они психическим заболеваниям? Могут ли они демонстрировать полностью иррациональное поведение?

–  Например?

–  Война, преступление. Есть ли у них групповые мифологии, индуцирующие антиобщественное поведение?

–  Религия и политика, - сказал Гарри.

–  Назовем это трайбализмом. Позволяют ли они себе акты индивидуальной жестокости? Или это раса благожелательных существ? Или что-то среднее? Есть ли у них понятие эстетики? Любят они музыку, или это чисто человеческое отклонение? Держат ли они у себя в домах смертоносное оружие? Собираются ли в большие социальные группы?
– Она склонила голову набок и посмотрела на Гарри сквозь прищуренные веки.
– Вообще-то я думаю, на последний вопрос ответ уже есть. Без политической организации не осуществить масштабный инженерный проект. И мы знаем, что им хочется быть услышанными кем-то еще.

Принесли вино. Гарри его попробовал, кивнул одобрительно, и официант наполнил бокалы.

–  Й вы думаете, что на все эти вопросы мы получим ответы?
– спросил он.

Она пожала плечами:

–  Вероятно, нет. Если они просто сказали «здравствуйте» и ничего добавлять не собираются, мы так и будем дальше строить догадки, а они станут для нас интригующей тайной, которая никогда не будет раскрыта. В результате мы ничего не узнаем об алтейцах, зато узнаем многое о самих себе.

Гарри когда-то приобрел неприятную привычку сравнивать с Джулией любую женщину, которая чем-то его интересовала. Лесли нельзя было бы Назвать неинтересной, но ей не хватало той природной чувственности, что была у его жены. Гарри понял, что дело тут не в сопоставлении обыкновенного человеческого лица с классическими чертами Джулии. Дело еще было в том, что Лесли более открыта. Дружелюбна. И, как ни странно, это работало против нее. А такое наблюдение - что оно говорит об извращенности человеческой натуры?

–  Вы знаете, - спросил он, - что Белый дом собирается завтра сделать заявление?

–   Эд мне говорил. Я собираюсь засесть в баре на Арлингтон-стрит и записывать комментарии посетителей.
– Она снова улыбнулась - совершенно недвусмысленно, просто показывая, что ей сейчас хорошо. У Джулии проявления подобных чувств он не видел уже давно.

–  Лесли, если они хотят послать второй сигнал, зачем они так долго ждут?

Она пожала плечами:

–  Какие-то причины можно было бы назвать. Например, просто надо подготовить аппаратуру. Или само послание. Может быть, они очень похожи на нас, и сейчас какой-то комитет обсуждает, что и как передавать. Может быть, мы просто разговариваем с компьютером, а в нем что-то перегорело. Я вам вот что скажу: если второй передачи не будет, то с Эдом начнутся реальные проблемы.
– Она с удовольствием попробовала вино; лицо ее стало серьезным.
– Вы его хорошо знаете?

–  Эда? Мы уже давно время от времени с ним работаем.

–  Он прямо напрашивается на сердечный приступ. Когда-нибудь бывает, чтобы он не сидел за компьютером?

–  Когда смотрит в телескоп.

–  И все?

–  В основном. Когда мы познакомились несколько лет назад, он ездил в Канаду охотиться, но ему надоело. Или оленей стало жалко - не помню. Но его трудно было бы представить себе на дорожке для боулинга или на поле для гольфа.

–  Ему что-то подобное необходимо.
– Она задумчиво прищурилась.
– Он так поглощен изучением архитектуры космоса, что света не видит. Бейнс не такой, и Пит тоже. Надо бы ему кое-что у них перенять.

Ни Гарри, ни Гамбини никогда раньше не бывали в Белом доме в официальном качестве. Гамбини спокойно признался, что вообще ни разу там не был, хотя существенную часть жизни прожил в Вашингтоне.

Они вошли, как их проинструктировали, по туннелю из Казначейства и были препровождены в кабинет на первом этаже, где обнаружился Розенблюм в компании исполненного самоуважения энергичного мужчины, в котором Гарри узнал Абрахама Хилтона, чиновника по связи с прессой.

До вступления в штат Белого дома Хилтон был популярным радио- и телеобозревателем консервативного толка. У него был голос, подобный щелчку бича, и навыки участника диспутов, весьма помогавшие ему в периодических стычках с репортерами. При входе Гамбини и Гарри он многозначительно посмотрел на часы.

–  Я был бы очень благодарен вам, джентльмены, если бы в будущем вы смогли приходить вовремя.

–  Нам было сказано прийти в три, - возразил Гамбини.

–  В три начинается пресс-конференция. Вы же не хотите войти туда без подготовки? Мы начинаем - точнее, мы хотели начать, - в два.
– У Розенблюма был вид человека, совершившего оплошность.
– Кто из вас Гамбини?

Физик холодно поклонился.

–  Президент попросит вас сказать несколько слов.
– Хилтон полез в кейс и достал лист бумаги.
– Мы бы хотели, чтобы ваши замечания были вот в этом роде. Постарайтесь, чтобыхони прозвучали экспромтом.