— О Боже… Да, хорошо. Что второе?

— Еще немного о трупах. Тебе придется найти надежного человека, чтобы раскопать останки поддельной Эмили и спрятать их. И будем надеяться, что любящий братец не кремировал сестренку перед погребением в фамильном склепе в Сваледале, что в Северном Йоркшире.

Ева нахмурилась.

— Ты хочешь сказать…

— Двойник Эмили Блейк Кенигсберг, халук-полуклон, ее дубликат, которого случайно убили во время космической аварии, прежде чем он успел навредить. Никто не знал, что тело не человеческое, когда его передавали ее брату.

— Да, теперь я вспоминаю, ты что-то такое говорил. Я совсем забыла… или просто выкинула из головы, чтобы не думать. Но мы не знаем наверняка, куда направлялся этот клон и что он собирался делать.

— Поддельная Эмили и ее намерения меня совершенно не интересуют. Я беспокоюсь о наличии других халуков, принявших вид людей. И мне бы хотелось, чтобы Еф Сонтаг тоже об этом побеспокоился. Этот ублюдок Элгар хотел клонировать тебя и меня — это входило в замысел по уничтожению «Оплота». Но если мы можем верить словам настоящей Эмили, то никто из агентов «Галафармы» не знает, что халуки уже начали клонировать людей — и это входит в их никому не известные замыслы.

— Сонтагу нужно будет об этом рассказать, даже если мы найдем тело. Позабочусь об этом. Ты знаешь, как зовут ее брата?

— Хуберт Блейк Кенигсберг, профессор химии в Лидском университете. Эмили училась там, прежде чем перевелась в Стэнфорд в Калифорнии и стала большой докой в ксенобиологии.

— Я сама исследую ее могилу; Если тело еще существует, то может быть, твоя приятельница-юрист Беатрис Манган посоветует, как взять анализ ДНК.

— Прекрасная мысль. Результаты этих исследований тоже передай Сонтагу. — Я постарался припомнить, не забыл ли я чего. Если и забыл, то теперь все равно ничего не вспомню. — Ну, вот, вроде все, сестренка.

Она скорчила насмешливую рожицу и откинула рукой инопланетянки нормальные человеческие волосы.

— Все? Ох, Аса!

— Эй! — Я попытался ей улыбнуться в ответ. — Вперед, вперед и выше, малыш! Синяя супердевочка и уволенный суперкоп борются за спасение мира!

— Именно так. — Она понизила голос, и все веселье как рукой сняло. — Но ведь еще есть «Оплот» — по крайней мере для меня. Знаю, тебе на самом деле наплевать на корпорацию, но мысль, что ее получит такой псих, как Драммонд…

— Ева, — прервал я мягко. — Оставь Драммонда мне.

Казалось, она застыла.

— Ты действительно этого хочешь, Аса? Когда ты вернешься с Дагасатта…

— Если операция пройдет успешно, то не бойся, я не вернусь к своей пляжной жизни, бросив Олли Шнайдера у тебя на пороге. Мне надоели эти игры Драммонда. Его пора прикончить, как бешеного скунса. И я готов взять это на себя.

— Спасибо, — тихо сказала она. — И, пожалуйста, береги себя.

— Это невозможно. Но, может быть, меня побережет удача. — Я дотронулся до ее изображения на экране. — Иди баиньки. Пока, сестренка.

Она кивнула, и изображение пропало.

Я тяжело опустился в кресло, оглядывая остатки ужина и удивленно вспоминая усталым мозгом патетическую речь суперкопа, которую только что произнес. Неужели я действительно нес такую чушь?

Да, так и есть.

Удивительно, почему Ева не расхохоталась мне в лицо.

Ладно, подумаю об этом завтра. В полуживом состоянии я дотащился до комнаты отдыха позади кабинета Мэт, скинул кроссовки и упал на диван, даже не позаботившись разложить его.

Бешеный скунс… кости… детские воспоминания о каникулах на Небесном ранчо.

В пустынных горах Сьерра-Анчи поздняя весна. Вечер, холодает. Россыпь звезд, внизу в каньоне журчит ручей, вдали воет койот. Симон, высокий, словно сосна, в джинсах, рубашке с перламутровыми пуговицами, замшевом пиджаке, на ногах старые ботинки с высокой шнуровкой, шляпа с кривыми полями. Я, не старше семи лет, одетый примерно так же, помогаю отцу мыть посуду после ужина.

Он ляжет спать прямо на землю перед костром, положив рядом длинное ружье, словно настоящий ковбой. А меня ждут крошечная палатка и тысяча указаний от мамы: «Это дело твоего отца, если он хочет, чтобы к нему в постель заползла гремучая змея. А ты будешь спать в той палатке, Аса, ты слышишь меня? И убедись, что молния застегнута».

Я бросаю кости, шкурки от бобов и яблочную кожуру в огонь, ставлю последнюю тарелку в лазерную сушилку и убираю все кухонные принадлежности. Потом мы с отцом берем лампу и идем проверить, как там наши лошади — черный жеребец Бандидо и мой пони Чарли. Они привязаны в нескольких десятках метров под деревьями.

С ними все в порядке. Мы с Симоном стоим рядом и мочимся на поваленный ствол кактуса-сагуаро, который в сумерках похож на скелет. Возвращаемся обратно в лагерь. Рыжие отблески костра освещают мою маленькую палатку, стоящую напротив, и я замечаю, что занавески расстегнуты.