По ходу ее слов Оливер Шнайдер как будто напрягался.

— Вас послал «Оплот», так ведь? Вы не изгои. Никакой изгой не может знать того, что знаете вы.

Я снова написал Ильдико: «А теперь покажи пряник».

— Если вы присоединитесь к нам добровольно, — продолжала она сладким голосом сирены, — «Оплот» подаст петицию в СПЧ, чтобы вам обеспечили полную неприкосновенность в обмен на психотронное признание против Алистера Драммонда и «Галафармы». На открытом суде. Ваши показания укрепят позиции «Оплота».

— Знаю.

Он по-прежнему колебался. Я написал: «Предательство».

— Джон Грин, постарайтесь понять, что скрывается за этой секретной деятельностью. «Галафарма» не просто убирает с дороги мелкого конкурента — концерн идет на предательство. Халуки намереваются вести против Содружества войну, а Алистер Драммонд и его дружки слишком ослеплены жаждой власти, чтобы это заметить. Они помогают враждебной инопланетной расе, их недальновидность преступна. Нам нужна ваша помощь, чтобы предотвратить жуткую катастрофу. Как вы можете отказать?

— Я…

— Нет больше времени на обсуждения. Выходите из двери, Джон. Идите по прямой к нашему кораблю, и без фокусов. Люди за вашей спиной не решатся подвергать вас опасности… пока они считают, что у них есть шансы снова вас заполучить. Но у них ничего не получится, мы будем защищать вас всеми силами «Оплота». Идите к нашему кораблю сейчас же.

— Иду, — сказал Оливер Шнайдер.

Он успел сделать шагов десять в нашу сторону, когда начался настоящий ад.

Понятно, что мы с Ильдико полностью сосредоточились на человеке, ради которого рисковали жизнью. Мы внимательно следили, чтобы враг не показался из двери или окон, но совершенно забыли о лифте под посадочной площадкой хопперов, расположенной на сотню метров левее.

А вот неприятель наш не забыл.

Позже я догадался, что за эти критические пятнадцать минут люди в клинике успели отключить все габаритные огни и прочие сигналы около круглого люка. Третий «Ворлон», который проходил ремонт двигателя в ангаре, но по-прежнему оставался вооруженным и опасным, откатили на платформу подъемника. Теперь хопперу надо только подняться и расстрелять нас.

Они не хотели попасть осколками от пушечных снарядов в Шнайдера, поэтому целили из парных бластеров нам в машинное отделение.

Взрыв топлива почти оглушил меня. Пришлось использовать собственное оружие, и «Ворлон» — весом около тридцати тонн с неработающим антигравом — рухнул с двух метров на каменистую землю. При падении сломалось правое шасси, и судно накренилось, но пушки его так же упорно смотрели на нас, не прекращая огня. Мы с Ильдико рухнули на пол кабины пилота, и гранатометы LGF-18 звонко и зло лязгнули о металлические стенки рубки.

Из дыр в корпусе вырывались блестящие голубые лучи, электронные системы шипели и плевались искрами. Помещение наполнялось дымом, и что-то позади нас глухо и недовольно забормотало. Наши пленники издавали приглушенные звуки, а хоппер-два тем временем тоже стонал и вздрагивал от лазерных лучей.

— На выход! — скомандовал я через микрофон в шлеме, перепрыгивая через приборы и хватая рукой нижний люк.

Я потянул крышку изо всех сил, и она неохотно поддалась, но на полпути ее заело.

Ильдико продралась сквозь узкое отверстие, прижимая оба гранатомета к себе, а я в который раз пожалел о своих великанских размерах, но все же сумел вырваться на свободу. Правда, пришлось пожертвовать ручным оружием и перевязью со снаряжением. Синие лучи из больших каги-бластеров изрешетили борта и дверь хоппера дырами размером с кулак.

Я свалился в грязь, как мешок с песком, и в тот же момент земля сотряслась от могучего удара: магниевая граната попала во что-то на посадочной площадке для хопперов.

В наушниках раздался довольный женский голос: «А вот вам, старые задницы!».

И наступила тишина — ни стрельбы, ни взрывов.

Я полежал несколько секунд под кучей мусора, ошеломленный падением, и услышал слабый взрыв, а за ним глухое «пуф, пуф, пуф»: стандартная граната из НЕ-установки плюс сонный газ.

— Ура! — радостно воскликнула Ильдико. — Вот и все, малыши.

Дрожащими руками я потянул к себе пояс с «Ивановым» и каги-бластерами, который по-прежнему свисал из люка, взял гранатомет и пополз подальше от «Ворлона». Хоппер продырявило, словно швейцарский сыр, в некоторых местах он дымился напоминая свежеприготовленную пиццу.

Ильдико сидела неподалеку на земле, перезаряжая гранатомет.

— С вами все в порядке, главный инспектор, сэр?

— Жив, лейтенант, мэм… и проклинаю себя за то, что попался, как толстая крыса в трубу! Примите мои поздравления.