— Что же, сержант-майор, почему бы вам не заняться этим дельцем? — улыбнулся в ответ подполковник. Хорошие подчиненные — это клад.

— Есть, сэр!

Спотыкаясь, Шари подошла к толпе позади здания Общественной Безопасности и осторожно опустила Келли и Сюзи на землю. Билли отпустил ее юбку и сел, широко открытые глаза смотрели невидящим взором. Она устало опустилась на землю рядом с ним, обе девочки прижались к ней, Сюзи тихо плакала от лопнувших на ногах пузырей и увиденных через плечо матери картин. Проходящая через толпу женщина остановилась, посмотрела на них, затем подошла.

— Вы входите в пул? — внезапно спросила она.

Шари посмотрела на нее лишенным эмоций взглядом широко открытых глаз. Понять вопрос заняло у нее много времени.

— Что? — просипела она.

— Вы в корзине? Вы внесли свое имя на жребий?

— Жребий для чего? — снова прохрипела она, рот и горло пересохли от жажды и мучительно долгого страха.

До женщины наконец дошло, что Шари страдает не только от общего шока этого мерзкого дня, перешедшего в такой же вечер.

— Вы в порядке?

Шари принялась тихо смеяться, смех постепенно перешел в рыдания.

Она знала, что каждый шаг от парковки до того места, где армия и полиция окапывались вдоль межштатного шоссе, может и должен стать последним. Время от времени она слышала, как кентавры подбирались ближе, но потом отвлекались на какую-нибудь более интересную цель. Когда ей пришлось взять Сюзи на руки и их и без того медленный темп упал до черепашьего шага, ее охватила полная уверенность, что ее дети погибнут. И судя по доносившимся сзади звукам, это будет наихудшая из всех возможных смертей.

Полный боли переход стал кошмаром наяву, в котором чудовища были лишь на шаг позади и ты знаешь, что они в любой момент могут до тебя дотронуться, и тогда ты погибнешь. Но это был не кошмар; это была такая же реальность, как и солнце, заходящее за спиной в красном ореоле, и она спустилась в тень холма Салем-Хилл под крики умирающих.

Проходившая матрона махнула одному из присматривающих пожарников, когда Шари начала впадать в истерику. К ним приблизился фельдшер с дозой гиберзина наготове.

— Нет, — сказала его коллега.

Она схватила Шари за плечи и заставила ее посмотреть на себя.

— Вы должны взять себя в руки, — резко сказала она. — Вы нужны нам, мы нуждаемся в каждой матери. Вы Шари Рейли, верно?

Шари кивнула, все еще не способная прекратить рыдания. Девочка начала тихо плакать в ответ, а Билли просто сидел и раскачивался, глядя в сгущающиеся сумерки.

— Вы пришли из Центрального парка?

— Аг-га, — всхлипнула Шари, ей не удавалось восстановить дыхание.

— Вам всего лишь нужно продержаться, пока не назовут ваше имя, понятно? Это гораздо легче, чем дойти от «Таргета» до шоссе. Нам сообщили про вас. Дайте-ка я осмотрю ноги вашей дочери.

Пока фельдшер занималась Сюзи, Шари удалось немного взять себя в руки.

— У вас естественная реакция, — успокаивающе говорила фельдшер. — Вы были в шоке, господи, да он был у всех нас! Но ваш был хуже. Сейчас у вас наступила реакция. Вы держались, пока не добрались сюда, что лучше всего. Вы держались, пока выбирались из… из…

— Из ада, — сказал Билли.

Шари прижала сына к себе.

— Деточка, ты справишься?

— Я… я…

— Все в порядке, маленький, мы в безопасности.

— Нет, мама, не в безопасности. Не обманывай.

— Сынок, — твердо сказала медработник, — инженеры сооружают самое лучшее убежище, какое только могут, для твоей защиты, а остальные из нас попытаются сделать так, чтобы не осталось ничего, что может привлечь послинов. Мы сделаем все возможное, чтобы спасти тебя, обещаю.

— Это получится? — спросила Шари, немного отдышавшись в паузе между приступами рыданий.

— Тут я не стану ничего обещать, — честно ответила фельдшер. — Но этот шанс лучше, чем ничего.

— Извините, — сказала из темноты какая-то женщина, — говорят, вы были в Торговом центре Спотсильвании?

На мгновение у женщины перехватило горло.

— Вы, случаем, не видели мужчину за рулем, — она сделала паузу, — за рулем темно-зеленого «Сабурбана»…

— Мой муж — он такой высокий, худощавый…

— Вы не видели…

Женщины вокруг нее поднялись на ноги, придвинулись ближе и задавали безнадежные вопросы, но фельдшер встала над ней, словно рассерженная львица.