— Прости, но если я еще не полностью прошла фазу самоотречения?

— Это расстраивает не меня, это расстраивает тебя. Тут мы имеем случай с неверным употреблением местоимений.

— Великолепный способ провести последний час жизни, — продолжала она, подтягивая стол, чтобы облокотиться на него при стрельбе. — Но не слишком. А кроме того, у меня в голове крутится старая присказка: «Ты же не хочешь умереть девственницей?»

Он кивнул, кладя подушку на собственный стол, затем замер.

— Постой, ты это…

— Ага.

— Да ты шутишь.

— Нет.

— А как насчет…

— Целой футбольной команды?

— Ну да. И…

— Половины других парней в школе?

— Ага.

— Никто из них не хотел признаться остальным, что я их просто дразнила.

— Правда? — спросил он и захохотал во все горло.

— Да пошел ты. Я не дразнила. Я всем говорила прямо с самого начала, что я не из таких девушек. Большинство считали, что им удастся изменить мое мнение, но они заблуждались. Теперь я жалею, что не уступила.

— Ну, — сказал Томми, устанавливая дистанционно управляемый клэймор у двери, — я бы с удовольствием помог тебе в этом вопросе, но принимая во внимание все остальное, думаю, нам следует сосредоточиться на том, что мы делаем.

— Да, и что ты делаешь? — спросила она и положила свой «Галил» на стол, дулом к окну.

— Ну, план такой. Мы выпускаем отсюда несколько славных очередей, затем выскакиваем через заднюю дверь, мчимся в «Алесию» и занимаем позицию там, хорошо?

— Хорошо.

— Проблема в том, что у нас вряд ли хватит времени добраться до позиции в «Алесии». Нам нужно как-то задержать лошадей. Вуаля, вот клэймор. Это мина с дистанционным управлением, ее можно направить в сторону врага. Затем, когда ты готов ее взорвать, — он вытащил клакер из кармана, — ты включаешь его, нажимаешь три раза и — БУМ!

— О, о’кей. И когда мы собираемся ее подорвать?

— Когда войдем в «Алесию». Я протяну туда провод детонатора, и когда мы пробежим через дверь, я ее подорву. Это должно задержать их хотя бы на несколько секунд. Затем мы занимаем позицию, выпускаем еще несколько славных очередей, бежим в подвал и прячемся в тоннеле. Если повезет, они потеряют наш след, когда я взорву другой клэймор, который установил в «Алесии».

— Зачем нажимать его три раза? — спросила она, протягивая руку к прибору.

— Просто для уверенности, — сказал он, передал его ей и выглянул в окно.

— О’кей, значит, провод…

Внезапно раздался громовой удар, и оба тинэйджера прижали ладони к ушам, хотя и слишком поздно.

— Твою мать! — закричал Томми, когда прогремели второй и третий взрывы.

— Что это было? — прокричала Уэнди сквозь звон в ушах.

— Первый раз — звуковой удар, реактивный самолет, должно быть, «Перегрин»…

— Что?

— Штурмовая версия истребителя «стелс» «Рапира».

— А, — сказала она, не поняв ни слова из объяснения.

— Два других — не знаю, что это было.

— Они уже взорвали здание Администрации?

— Нет. Когда оно взлетит на воздух, а мы при этом будем выше уровня земли, нам не придется гадать, что это был за звук. Мы будем мертвы. И те взрывы донеслись с другого направления. На самом деле один из них, вероятно, был истребителем, поймавшим струю плазмы.

— О’кей. Если они послали сюда истребитель, может быть, помощь уже идет?

— Нет. Я думаю, что это был F-22 — по той причине, что это единственная штука, способная добраться так далеко. Послины — настоящий бич для самолетов.

— М-да, черт.

— Ага. — Он посмотрел в окно. — Итак, теперь мы ждем. Предполагается, что это худшая часть.

— Даже хуже, чем оказаться раненым? Вот чего я боюсь больше всего.

— Да, я тоже.

— Ты? Ты ничего не боишься.

— Нет, боюсь. Я боюсь быть раненным слишком серьезно и остаться в сознании, когда лошади доберутся до меня. Или попасть к ним живьем. Слышала про их загоны?

— Да. Меня это тоже пугает. — На ее лице появилось задумчивое выражение. — М-м…

— Да. Нет проблем.

— Ты знаешь, что я собиралась сказать?

— Ну, это скорее всего было бы старое выражение типа «если они захотят взять меня живьем…». И ответ «о’кей».

— О’кей. Спасибо… Как насчет тебя?

— Я был бы благодарен, — сказал он и замолчал. — Вот это да, — неуверенно произнес он.

— Что? — начала она, затем услышала сама.

Звук напоминал грузовой поезд богов, рвущий небеса своим грохотом. Все девять шестнадцатидюймовых двухтонных снарядов прогромыхали над городом с ревом, способным заглушить адский поезд. Кульминацией оказался сравнительно невпечатляющий звук, словно миллионы петард протрещали в направлении отдаленного торгового центра.