Шрифт:
– Эй ты!
– рявкнул он пекарю.
– Не мешай говорить! Рта не даешь раскрыть человеку! Выбери себе такую же колоду, как ты сам, и приставай!
Стоявший рядом Джим Леффертс взмолился:
– Уйдем подобру-поздорову, Сорви-Голова! Очень надо тебе выручать этого святошу!
Оттолкнув Джима и выпятив грудь, Элмер надвинулся на пекаря.
– Эге!
– хохотнул тот.
– Да ты, как я погляжу, тоже христов вояка!
– Жаль, что не достоин, а то бы - да!
– В этот сладкий миг Элмер искренне верил в свои слова.
– Это ребята с нашего курса, и им никто не смеет затыкать рот!
– Братцы, Элмер Гентри!
– проблеял своим спутникам Эдди Фислингер.
– Он обратился в истинную веру!
Даже это нежданное истолкование его побуждений не могло уже охладить праведный боевой пыл Элмера. Оттеснив с дороги какого-то пожилого мужчину, стоявшего между ним и пекарем, и нахлобучив ему при этом котелок на самые глаза, отчего тот втянул голову в плечи, точно черепаха, он шагнул вперед, поигрывая кулаками.
– Что ж, если сам напрашиваешься на неприятности… - начал пекарь, неуклюже потрясая огромными белесыми от муки кулачищами.
– Может, другой кто напрашивается, а не я, - ответствовал Элмер, нанося противнику точно рассчитанный удар в подбородок.
Пекарь зашатался, словно небоскреб во время землетрясения, и рухнул наземь.
– Бей их, ребята! Мы им… - заревел кто-то из его приятелей.
Элмер хватил его по левому уху. Ухо было очень холодное, а удар сокрушительный. Парень качнулся. Элмер удовлетворенно хмыкнул. Впрочем, на самом деле особой радости он не ощущал. Он был уже почти трезв и понимал, что на него того и гляди с остервенением кинутся человек шесть здоровых, молодых рабочих. Несмотря на всю свою самонадеянность, он был опытный футболист - да еще футболист, игравший с командами духовных колледжей, в которых были очень приняты такие истинно христианские приемы, как мордобой и подножки. Он прекрасно понимал, что в одиночку ему шестерых не одолеть.
Весьма сомнительно, что ему удалось бы завязать более близкое знакомство с господом богом и Эдди Фислингером, если б на помощь ему своими неисповедимыми путями не пришло провидение. Не успел тот из нападающих, что стоял ближе всех, замахнуться на Элмера, как кругом зашумели:
– Эй, берегись! Полиция!
Сквозь толпу протискивались трое мужчин, долговязых, усатых, с холодными глазами: полиция города Кейто в полном составе.
– По какому случаю шум?
– спросил старший, обращаясь к Элмеру, который дюйма на три возвышался над толпою.
– Тут кое-кто пытался сорвать мирное религиозное собрание… Вон на его преподобие чуть руки не наложили, ну я и вмешался.
– Верно говорит, начальник. Форменное хулиганство, - ввернул Джим.
– Истинная правда, начальник!
– пискнул со своего ящика Эдди Фислингер.
– Вы это кончайте, ребята. Какого черта! И не совестно вам задевать священника? Валяйте дальше, ваше преподобие!
Пекарь тем временем очнулся, и ему помогли встать на ноги. Судя по выражению его лица, он чувствовал себя несправедливо пострадавшим и был готов немедленно что-то предпринять, если бы только понял, что произошло. Глаза его блуждали, волосы сбились в грязный ком, твердая, измазанная мукою щека была рассечена. Он еще не совсем пришел в себя и не сообразил, что перед ним начальник полиции. В его затуманенном сознании упрямо маячила одна заветная цель - стереть религию с лица земли.
– Ага, так ты, стало быть, тоже из этих дохлых проповедников!
– накинулся он на Элмера, и тут один из долговязых полисменов, протянув невероятной длины руку, схватил его за шиворот.
Польщенный вниманием толпы, Элмер ожил, он расправил крылья, охорашиваясь, как павлин.
– Может быть, я и не проповедник! Может, даже и не добрый христианин!
– вскричал он.
– Может быть, я совершил много такого, чего не следует! Но я скажу одно: я уважаю религию…
– Аминь! Слава богу, брат мой!
– вставил Эдди Фислингер.
– …и никому не позволю над ней надругаться! Разве не она одна дает нам надежду…
– Слава тебе, господи! Да славится имя твое!
– …и возвращает на путь истинный? Прав я или нет? Скажите же мне! Что - не так?
Элмер обращался прямо к начальнику полиции, и тот поспешил согласиться:
– Да, наверное, так и есть. Так вот, стало быть, проповедь может продолжаться, а если кто-нибудь посмеет снова помешать… - Выразив этой сжатой фразой свои взгляды на религию, а также на порядок в общественных местах, начальник обвел окружающих грозным взглядом и проследовал сквозь толпу, чтобы вернуться в участок и засесть за прерванную игру в карты.
Эдди Фислингер в восторге разразился потоками красноречия.
– О братья мои, теперь вы сами воочию видели, как велика сила духа христова, как она пробуждает все, что есть в нас чистого и благородного. Вы слышали из уст брата нашего Гентри о том единственном, что наставляет нас на праведный путь! Когда вы вернетесь домой, пусть каждый из вас достанет свою библию и раскроет ее на "Песни Песней" Соломона и найдет то место, где сказано о любви спасителя к церкви его, - "Песнь Песней", глава четвертая, стих десятый, где говорится… где Христос говорит о церкви… вот что: "О, как любезны ласки твои, сестра моя, невеста! О, как много ласки твои лучше вина!"