Но потом Вайан осеклась и посерьезнела.

— Как мне отблагодарить тебя, Лиз? Я все, что угодно, бы тебе отдала. Будь у меня муж, которого я любила, — я бы отдала его!

— Мужа можешь оставить, Вайан. Главное — проследи, чтобы Тутти поступила в университет.

— Что бы я делала, если бы ты не приехала на Бали?

Но я не могла не приехать. Мне вспомнилось одно из моих любимых суфийских стихотворений, где говорится: «Бог давно очертил кругом на песке то место, где ты сейчас стоишь». Я не могла не приехать на Бали. Этого просто не могло не случиться.

— А где ты построишь новый дом, Вайан?

Как игрок юниорской лиги, давно положивший глаз на бейсбольную перчатку в витрине, как романтическая особа, уже в тринадцать лет знавшая фасон своего свадебного платья, Вайан давным-давно присмотрела участок земли. Он находился в центре соседнего поселка, подсоединенного к городской системе водо- и электроснабжения. Рядом была хорошая школа для Тутти, и расположение в центре было удобным для пациентов и покупателей, которые могли бы дойти туда пешком. А братья помогут ей построить дом. У нее уже все было решено, кроме разве что цвета стен в спальне!

Тогда-то мы и отправились к консультанту по финансам и недвижимости, бывшему гражданину Франции, который любезно предложил лучший способ перевести деньги. Он посоветовал не усложнять дело и сделать перевод непосредственно с моего счета на счет Вайан, чтобы она сразу могла купить землю или дом, а мне не пришлось бы становиться владельцем недвижимости в Индонезии со всей вытекающей канителью. При переводе на сумму меньше десяти тысяч долларов внутренняя налоговая служба и ЦРУ не станут подозревать меня в отмывании денег наркомафии. Мы отправились в небольшой банк, где у Вайан был счет, обсудили с менеджером порядок денежных переводов. Подытожив нашу встречу, менеджер сказал:

— Что ж, Вайан, через несколько дней после того, как деньги будут переведены, на вашем счету окажется около ста восьмидесяти миллионов рупий.

При этих словах мы с Вайан переглянулись и разразились совершенно неуместным смехом. Какая огромная сумма! Мы пытались взять себя в руки — как-никак сидим в солидном кабинете банковского управляющего, — однако никак не могли остановиться. Так и выкатились из банка, как две алкоголички, хватаясь друг за друга, чтобы не упасть.

— В жизни не видела, чтобы чудо случалось буквально на глазах, — сказала Вайан. — Все это время я просила Бога: пожалуйста, помоги Вайан. А Бог, видно, попросил Лиз: пожалуйста, помоги Вайан!

— А Лиз попросила всех своих друзей: пожалуйста, помогите Вайан!

Мы вернулись в лавку и обнаружили Тутти, только что вернувшуюся из школы. Вайан упала на колени, обняла ее и воскликнула:

— Дом! Дом! У нас теперь есть дом!

Тутти очень похоже притворилась, что падает в обморок, театрально завалившись на пол.

Среди всеобщей радости я заметила сироток, наблюдавших за происходившим из своего укрытия на кухне. Они смотрели на меня, и в их лицах читалось не что иное, как испуг. Вайан и Тутти торжествующе прыгали по комнате, а я задумалась: что на уме у сироток? Чего они так боятся? Неужели думают, что их не возьмут в новый дом? Или это я такая страшная, потому что наколдовала кучу денег ниоткуда? (Сумму столь немыслимую, что не иначе как не обошлось без черной магии?) А может, когда жизнь так пошвыряет, любые перемены кажутся катастрофой?

Когда восторги наконец поутихли, я спросила Вайан на всякий случай:

— А как же Большая и Маленькая Кетут? Скажешь им хорошую новость?

Бросив взгляд на девочек в кухне, Вайан, должно быть, увидела ту же неуверенность на их лицах и тут же подбежала к ним и притянула к себе, прошептав утешительные слова им в макушечки. Сиротки обмякли в ее объятиях. Потом зазвонил телефон, и Вайан попыталась высвободиться, чтобы ответить, но тощие ручки малышек Кетут отчаянно цеплялись за названую маму, их головы зарылись ей в живот и подмышки, и даже спустя долгое время они отказывались ее отпускать — с упрямством, какого я раньше в них не замечала.

Поэтому к телефону подошла я.

— Центр традиционной медицины, — сказала я. — Добро пожаловать на нашу грандиозную финальную распродажу!

Я снова встречалась с бразильцем Фелипе — дважды за выходные. В субботу привела его знакомить с Вайан и детьми. Тутти нарисовала ему домик, а Вайан многозначительно подмигнула мне за его спиной и прошептала: «Новый бойфренд?» — «Нет, нет, нет,» — качала головой я, хотя знаете что? О том красавчике из Уэльса я и думать забыла. Я познакомила Фелипе и с Кетутом, моим стариком лекарем. Кетут погадал ему по руке и объявил (не меньше семи раз, все время сверля меня пронизывающим взглядом), что мой друг — «хороший человек, очень хороший, очень, очень хороший человек. Не плохой, Лисс, а хороший».

В воскресенье Фелипе спросил, не хотелось ли мне провести день на пляже. И я поняла, что, хотя живу на Бали уже два месяца, до сих пор даже не видела пляж, и это казалось таким нелепым, что я, конечно, согласилась. Фелипе заехал за мной на своем джипе, и через час мы очутились на уединенном маленьком пляже в Педангбай, куда редко ходят туристы. Это место было великолепной имитацией рая: голубая вода, белый песок, тень от пальм. Мы весь день проговорили, прерываясь, лишь чтобы поплавать, вздремнуть и почитать книжку, иногда читая друг другу вслух. Балинезийки из хижины у пляжа приготовили для нас свежевыловленную рыбу на гриле; мы купили холодного пива и фруктов на льду. Плескаясь в волнах, мы поведали друг другу все то, что не успели рассказать за последние несколько недель, в течение которых мы коротали вечера в самых уединенных ресторанчиках Убуда, выпивая одну бутылку вина за другой.