Друзья по спорту, которые уже прошли службу в армии, посоветовали не скрывать от отцов-командиров моего спортивного прошлого. Так я и поступил.

Чтобы иметь представление, кто у них служит, офицеры батареи проводят с каждым новобранцем беседу, в процессе которой заполняется анкета.

Меня также вызвали в кабинет комбата.

Политрук монотонным голосом задавал вопросы: откуда призвался? Где учился? Когда родился? Занимался ли спортом? Не думаю, что ответы на вопросы каким-то образом скрашивали его жизнь, он делал свою работу и всем своим видом показывал, как ему скучно. Но когда политрук услышал, что я занимался каратэ и ушу, заметно оживился.

— Интересно, интересно, — он оценивающим взглядом посмотрел на меня. — И долго?

— Четыре года.

— Пояс имеешь?

— Имею, коричневый, — соврал я, желая поднять себе цену.

— Это хорошо! У нас комбат большой любитель каратэ. Я думаю, он тобой заинтересуется. Ты не против с ним позаниматься?

— Не против? — переспросил я. — Наоборот, буду рад не потерять свою спортивную форму.

— Сейчас он болеет, но возможно, на следующей неделе появится. Думаю, он тобой заинтересуется.

Я стал с нетерпением ждать выздоровления комбата. Ведь если я займусь своим любимым спортом, то получу отдушину от армейской бытовухи. А возможно, и некие привилегии.

Мне казалось, я жду целую вечность, но однажды услышал крик дневального: «Батарея, смирно!». В казарму вошёл внушительных размеров капитан. К нему подбежал дежурный по батарее и, напрягая голосовые связки, что есть мочи отрапортовал по форме:

— Товарищ капитан, за время моего дежурства никаких происшествий не произошло, дежурный по батарее младший сержант Крочек.

Так я впервые увидел комбата. За время моей непродолжительной службы я уже слышал про него несколько историй, например как он ходил в город и ввязывался в драки с местным населением, из которых всегда выходил победителем. А тут, увидев его внушительные габариты, начал побаиваться встречи с ним.

Через короткое время дневальный выкрикнул мою фамилию. Я отправится к выходу из батареи. Там меня поджидал комбат.

— Ты, что ль, тут каратист? — спросил он, глядя на меня своими маленькими глазками.

— Так точно, товарищ капитан! — пытаясь не показать своего волнения, ответил я.

— Значит, коричневый пояс имеешь?

— Так точно, коричневый!

— Сейчас проверим! — комбат от удовольствия потёр ладони и расплылся в улыбке. — Пойдём в ленинскую!

Мы зашли в ленинскую комнату, там сидели младшие офицеры нашей батареи, они с интересом смотрели на меня. В то время я был щуплым на вид молодым человеком. Весил шестьдесят килограмм. Комбат, по всей видимости, приближался к центнеру.

— Ну, что мне делать? — улыбнувшись, спросил комбат и снял сапоги.

— Смотря что вы хотите.

— Я хочу узнать, на что ты способен.

— Тогда нападайте, — ответил я.

— Как?

— Ударьте меня!

— Вполсилы? — усмехнулся он.

— Можно и в полную, — сказал я, стараясь не думать, что будет, если не смогу отразить его удар.

— Ну, хорошо, давай начнём, — и комбат, желая выглядеть в глазах своих подчинённых большим мастером боевого рукопашного искусства, решил провести атаку красиво, по всем канонам каратэ, которые он знал.

Он встал в правильную стойку и с каким-то неимоверным выдохом тщательно сделал шаг вперед и, зафиксировав стойку, произвёл удар рукой в моём направлении. Я был в шоке, для меня это подарок судьбы. По всей видимости, продемонстрированное комбатом было все, что он умел. У меня будто гора с плеч упала, я подставил под его руку эффектно выглядевший блок и смачно влепил ему пощёчину ногой сбоку. Комбат отскочил назад, потирая щёку рукой и вновь заулыбался.

— Хорошо, мне понравилось, давай ещё!

Я осмелел и разразился серией ударов в ответ на его неуклюжую попытку атаковать. Чем привёл комбата в неописуемый восторг. Больше всего мне запомнилось, как я наносил удары в его живот, из-за толстого слоя жира он оказался непробиваем. Мои кулаки увязали в нём, как в подушке.

— Такого бойца у нас ещё не было, — довольно произнёс комбат, обращаясь к офицерам. Затем, повернувшись ко мне, спросил:

— Будешь меня тренировать?

— Конечно. (Не думаю, что он ожидал другого ответа).