Избранное
вернуться

де Кеведо-и-Вильегас Франсиско
Шрифт:

Перевод М. Донского

Отшельница и пилигрим

«Ах, отшельница святая,Ты, что в тишь уединеньяСкрылась от мирских соблазновДля молитвенного бденья! —Долгой истомлен дорогой,Молит странник Христа ради:– Переночевать позволь мнеЗдесь в покое и прохладе».И отшельница, услышавСтоль смиренное моленье,Опустила очи долуИ рыгнула от смущенья.«Ах, я вам состражду, отче,В том порукой вседержитель,Принимать вас недостойнаЖалкая моя обитель,Но коль вы проголодалисьИ утомлены дорогой, —Не побрезгуйте, отец мой,Этой хижиной убогой».Вводит она гостя. В келье —Плеть, вериги, власяница…Странника за стол сажает,Предлагает подкрепиться.Есть козлятина, да толькоНи полена дров в жилище.Странник, постных яств отведав,Возжелал скоромной пищи.С шеи сняв полпуда четок,Пламя он разжег такое,Что на нем в одно мгновеньеПодрумянилось жаркое.До жаркого на закускуПодала она орехи,Возбудили они в старцеТягу к сладостной утехе.После трапезы отменнойС богомольной голубицейЗа ее гостеприимствоСтарец ей воздал сторицей.

Перевод М. Донского

Против безудержной поэтической лести

Чтоб воспеть улыбку милой,Жемчуг песнопевцу нужен:Как же он прославит зубки,Не упомянув жемчужин?А вот зубы коренные,Не в пример передним, нищи,Хоть на них лежит заботаПережевыванья пищи.В мадригалах и сонетахНепременнейшие гости —Перламутровые ушки,Носики слоновой кости.Чем же провинились локти,Что о них молчат поэты?Челюсти, виски и скулыТоже вовсе не воспеты.В виршах множество сравненийДля слезинок вы найдете,Но не сыщете полсловаО слюне и о мокроте.Если дева плачет – бисерИ роса идут тут в дело;Ну, а что мне надо вспомнить,Если милая вспотела?Кудри – золото; но если,Веря стихотворной справке,Локон я подам меняле,Выгонят меня из лавки.Были женщины из мясаИ костей; теперь поэтыВидят розы в них и маки,Лилии и первоцветы.Эх, зеленщики-поэты!Женщинам вы не польстили,Прелести их воспеваяВ этом травянистом стиле.Нет, с кораллом целоватьсяБыло б делом невеселым,Так же, как лобзать гвоздикиСладостно лишь разве пчелам.Очи зарятся на деньги,А уста подарков просят,И, однако, виршеплетыБез конца их превозносят.А ведь есть тихони-бедра,Есть бессребреницы-ляжки,Коим не присущи завистьИ спесивые замашки.Вот кому за бескорыстьеПосвящать должны поэтыОды, стансы, и канцоны,И романсы, и сонеты.А рубинам ненасытнымИ сапфирам завидущимЛишь презренье вместо гимновПусть достанется в грядущем.Алчные уста, о коихПриторный несете вздор вы,Называть бы надлежалоУстьями бездонной прорвы.Глазки, в коих блещет жадность,Это язва моровая,Зубки, рвущие добычу, —Хищная воронья стая.Разорительны прически,Так что волосы – бог с ними —Даже черные как сажаМогут зваться золотыми.Знай, слагая гимны зубкам,Не вкусишь ты жизни мирной:Тощей стервой поперхнешьсяИли будешь съеден жирной.

Перевод М. Донского

Огородная свадьба

Дон Редис и донья Редька —Не креолы, не цветные,Вроде там Цветной Капусты,Но испанцы коренные —Поженились. И на свадьбуИх высокоогородья,Чьим благодаря щедротамКормится простонародье,Всю свою родню созвали,Пригласили цвет дворянства,Тех особ, кому подвластныВсе земельные пространства.Прикатила донья Тыква,И дородна, и спесива, —Оттого, что всех дородней,И спесива особливо.А за нею – донья Свекла,Неопрятная уродка,Все лицо в буграх и ямах,Бахрома вокруг подбородка.Вот дон Лук – торчат нахальноВ шляпу воткнутые перья;Скольких дам до слез довел он,Обманувши их доверье!Не замедлила Маслина:Этой смуглой андалускеНадо быть без опозданья, —Без нее ведь нет закуски.Вот дон Апельсин. МинистромСтал он, двор его возвысил.Глянешь – гладок, верно, сладок,А когда раскусишь – кисел.Вот сварливый и колючийДон Каштан; в его владеньяНе проникнешь, не имеяДолжного вооруженья.Вот обсыпанная пудройКуртизанка донья Слива:Смугловата, нагловата,Но округлости на диво.Вот капризная и злаяНизкорослая Горчица:Всякий, кто не вышел ростом,Свыше меры горячится.Вот изящная Черешня:Молодая – скулы сводит,Но зато, когда созреет,Тьму поклонников находит.Вот ее сестрица Вишня:Покислей, темней оттенок,Смолоду – в цене, а позжеПродается за бесценок.Вот обманщица Капуста:С виду – сдобненькая пышка,Но под массой белых юбок —Лишь сухая кочерыжка.Дыня – образец матроныДобродетельной и честной:Вид ее сулит блаженство,Вкус, увы, довольно пресный.Вот дон Баклажан – сияетЛысиной своей лиловой:В годы юности зеленойБыл он малый непутевый.Вот дон Огурец: сутулый,Прыщеватый, малокровный;Сразу виден в нем идальгоС безупречной родословной.Вот дон Кабачок. Он бледен,Давней одержим любовью:Даст в куски себя разрезать,Спечь, стушить, – но лишь с Морковью.Прибыл и двуличный Персик.Зависть его сердце точит,Жесткость внутреннюю скрыть онБархатной улыбкой хочет.Дон Лимон толк знает в свадьбах,Не пропустит ни единой;Побуждаем тонким вкусом,Судит-рядит с кислой миной.Вот карета с доном Хреном,Очень важною особой;Дряхлый, скрюченный подагрой,Жив он горечью да злобой.Вот хвастун, бретёр дон Перец,Он – причина слезных жалоб:Стоит Перцу поперечить —Вмиг глаза полезут на лоб.Вот ввалилась донья Брюква.Все ухватки грубиянкиОбличают в ней утехуШколяров из Саламанки.Но достаточно. В злословьеПерешел я грань приличья.Впрочем, свадьбы, мой читатель,Так скучны без злоязычья!

Перевод М. Донского

Кошачья сходка

Кровля моего жилищаВ прошлую субботу сталаМестом общего собраньяДля котов всего квартала.По чинам расположились —Чем почтеннее, тем выше:Наиболее маститымОтведен конек был крыши.Черные стеснились слева,Белые сомкнулись справа,Ни мур-мур, ни мяу-мяуНи единый из конклава.Встал, дабы открыть собранье,Пестрый кот с осанкой гордой,Загребущими когтямиИ величественной мордой.Но другой на честь такуюЗаявил права, – тем паче,Что он слыл как провозвестникФилософии кошачьей.«Братья! – вслед за тем раздалсяВопль заморыша-котенка;Был он тощим, словно шило,Чуть держалась в нем душонка. —Братья! Нет ужасней доли,Чем судьба котенка в школе:Терпим голод, и побои,И мучительства. Доколе?»«Это что! – сказал иссохший,С перебитою лодыжкойИнвалид (не поделил онКолбасу с одним мальчишкой). —Это что! Вот мой хозяин,Из ученого сословья,Исповедует доктрину:„Голод есть залог здоровья“.Чем я жив, сам удивляюсь.Адские терплю я муки,Поглощая только знаньяИ грызя гранит науки».«Мой черед! – мяукнул пестрыйКот-пройдоха сиплым басом.Был он весь в рубцах, посколькуКраденым питался мясом. —Вынужден я жить, несчастный,С лавочником, зверем лютым;По уши погрязший в плутнях,Он кота ругает плутом.И аршином, тем, которымВсех обмеривает тонко,Бьет меня он смертным боем,Если я стяну курчонка.Пряча когти, мягкой лапкойОн ведет свои делишкиПокупателю мурлыча,С ним играет в кошки-мышки.Ем я досыта, и все жеЯ кляну свой жребий жалкийК каждому куску прибавка —Дюжина ударов палкой.Хоть не шелк я и не бархат,Мерит он меня аршином.Вы мне верьте – хуже смертиЖизнь с подобным господином».Повздыхав, все стали слушатьСледующего собрата.Речь, манеры выдавалиВ нем кота-аристократа.«Вам поведаю, – он всхлипнул, —О плачевнейшей судьбине:Отпрыск знаменитых предков,Впал в ничтожество я ныне.Обнищав, от двери к двериОбхожу я околотокИ свои усы утратилНа лизанье сковородок.Должен я в чужих помойкахЧерпать жизненные блага,Ибо хоть богат сеньор мой,Он отъявленнейший скряга.Голодом моря, однакоОн не пнет и не ударит:Ведь тогда б он дал мне взбучку,А давать не может скаред.Нынче, из-за черствой коркиРазозлясь, он буркнул хмуро:„Жалко бить: скорняк не купит,Коль дырявой будет шкура“.Неужели вас не тронулСтрашной я своей судьбою?»Он замолк. Тут кот бесхвостыйИ с разорванной губою,Кот, что выдержать способенДесять поединков кряду,Кот, что громче всех заводитМартовскую серенаду,Начал речь: «Я буду краток —Не до слов пустопорожних, —Сущность дела в том, сеньоры,Что хозяин мой – пирожник.С ним живу я месяц. Слышал,Что предшественников массаБыло у меня; в пирог жеЗаячье кладет он мясо.Если не спасусь я чудом,Вы устройте мне поминкиИ на тризне угощайтесьПирогами без начинки».Тут вступил оратор новый,Хилый, с голосом писклявым.Познакомившись когда-тоС неким кобелём легавым,Вышел он из этой встречиКривобоким и плешивым.«Ах, сеньоры! – обратилсяОн с пронзительным призывом. —То, что вам хочу поведать,Вы не слышали вовеки.Злой судьбой определен яК содержателю аптеки.Я ревенного сиропаНализался по оплошке.Ах, такой понос не снился,Братцы, ни коту, ни кошке!Ем подряд, чтоб исцелиться,Все хозяйские пилюли;Небу одному известно,Я до завтра протяну ли».Он умолк. Тут замурлыкалКот упитанный и гладкий,Пышнохвостый, на загривке —Жирные, в шесть пальцев, складки.Жил давно безгрешной жизньюВ монастырской он трапезной.Молвил он проникновенно:«О синклит достолюбезный!От страстей земных отрекшись,Я теперь – от вас не скрою —К сытости пришел телеснойИ к душевному покою.Братие! Спасенья нет намВ сей юдоли слез, поверьте:Заживо нас рвут собаки,Гложут черви после смерти.Мы живем в боязни вечнойВысунуться из подвала,А умрем – нас не хоронят,Шкуру не содрав сначала.Я благой пример вам подал.От страстей отречься надо:Оградит вас всех от бедствийМонастырская ограда.Вы пройдете некий искус,Ознакомитесь с уставом, —И трапезная откроетВожделенные врата вам.Добродетели кошачьейМир не ценит этот черствый.Хочешь быть блажен – спасайся,Тщетно не противоборствуй.Страшен мир, где кошек топят,С крыш бросают, петлей давят,Шпарят кипятком и варом,Бьют камнями, псами травят.Главное, что угрожаетГибелью нам, мелкой сошке,То, что с кроликами схожиОсвежеванные кошки.Ловкачами и ворамиНас молва аттестовала:„Знает кот, чье съел он мясо“,„Жмурится, как кот на сало“.А хозяева-то нашиРазве не плутуют тоже?На сукне ловчат портные,А башмачники – на коже,Каждый норовит снять сливки.Им ли укорять нас, еслиПлут указы составляет,Плут сидит в судейском кресле?Альгуасил, сеньор мой бывший,Прятался в чулан, коль скороСлышал по соседству крики:„Караул! Держите вора!“Братья, следуйте за мною,Процветем семьей единой…»Тут собранье всколыхнулось:Явственно пахнуло псиной.Миг – и крыша опустела,Врассыпную вся орава,Дабы избежать знакомстваС челюстями волкодава.И шептались, разбегаясь:«До чего ж ты безысходна,Жизнь кошачья! И на крышеНе поговоришь свободно».

Перевод М. Донского

Преимущества первого из мужчин. Главное – отсутствие тещи

«Ты не жалуйся, не плачься,Прародитель наш Адам:Ведь жилось тебе вольготней,Чем теперь живется нам.Беззаботно, беспечальноОт земных вкушал ты благ:Не было портных, торговцевИ подобных им плутяг.И тебе подругу жизниБог не всучивал, покаНе пресытился ты вольнымБытием холостяка.Ты когда-то за супругуДолжен был ребро отдать,Нашим женам ребер мало —Семь бы шкур с мужей содрать.Ты с женой своей законнойСпал спокойно по ночам,Нынче только муж задремлет,Глядь – с женой другой Адам.Ты в раю не смел касатьсяЛишь запретного плода,А у нас на всё запреты,Хоть не суйся никуда.В этот мир явилась ЕваБез мамаши, без отца;Стало быть, не знал и тещиТы по благости творца.На змею ты в злой обиде —Дескать, в ней беда твоя,Но поверь мне, прародитель:Теща хуже, чем змея.Та змея вас накормила,Теща не змее чета:Съела б вас она обоихИ была бы не сыта.Будь змеей не черт, а теща,Сожрала б она весь рай,От Эдема бы и фигиНе осталось, так и знай.Мудры змеи, но добавлю,Змей отнюдь не понося,Что еще мудрее тещи:Теща знает всё и вся.Тещи подают советыИ зятьям своим твердят:То не съешь, того не выпей!Мол, вино и пища – яд.Теща зятю день скоромныйПревращает в день поста,А сама телка обгложетОт рогов и до хвоста.Так что ты на змей не сетуй,Дорогой сеньор Адам,Жребий твой не столь уж горек,Как теперь ты видишь сам.А сменять змею на тещуМог бы ты легко весьма,Ведь охотников меняться(И с приплатой) будет тьма».Так взывал однажды некийДолготерпеливый зять,Умоляя провиденьеТещу в рай скорее взять.

Перевод М. Донского

Разговор дуэньи с неимущим воздыхателем

Существо, чье назначеньеНежным чувствам быть препоной,Нечто среднее по видуМеж гадюкой и вороной,Склеп восторженных мечтаний,Кладбище любовных писем,Вечно бодрствующий призракС нюхом песьим, зреньем рысьим,Оборотень черно-белый,Та, кого уже с рожденьяНазывают старой ведьмой, —Словом, некая дуэньяТак промолвила, взглянувшиЧерез переплет балконныйВниз, где, испуская вздохи,Ждал безденежный влюбленный:«Стой, сыночек, хоть три года,Плачь, вздыхай еще печальней —Понапрасну: слезы ценятРазве что в исповедальне.Коли к просьбам нет подмазки,Ты не жди мягкосердечья:Тары-бары без червонцев —Тарабарское наречье.Наделенный благородством,Красотой, отвагой, силой,Коль при всем при том ты беден —Грош цена тебе, мой милый.Не пеняй, что серенадыОстаются без ответа:Сколь твои ни звонки песни,Звонче – звонкая монета.Ты дерешься на дуэлях,Чувства подтверждая кровью, —Попусту! Доход с убитых —Лишь судейскому сословью.А подарками добудешьТы любую недотрогу:Надо ставить обожаньеНа коммерческую ногу.Раньше верили в посулы,В обещанья да в рассрочку,А теперь иное время:Деньги выложи на бочку.Коль пусты твои карманы,Принимай уж без протеста,Что тебя не замечают,Будто ты пустое место.Неимущий – невидимка,На манер бесплотной тени:Как его заметишь, еслиНи даров, ни подношений?Вот богач, куда ни ступит,Сразу станет общим другом.Перед ним все двери настежь,Всё и вся к его услугам.Говорят, что я когда-тоИ сама была девицей;Но в дуэньях я мужчинамЗа обиду мщу сторицей.Я, чтоб насолить соседу,Сделалась его женою;Он скончался от удара,Не поладивши со мною.Вдовий я чепец наделаИ, по милости господней,Стала въедливой святошейИ достопочтенной сводней.Вижу я в любви и дружбеТолько куплю и продажу,Всех за деньги перессорюИ за деньги все улажу.Рада я помочь влюбленным,Но, понятно, не бесплатно.Жалок мне вздыхатель нищий:С чем пришел – уйдет обратно.Бог за слезы покаяньяВ райские приимет кущи,Но Мадрид слезам не верит.Если плачет неимущий.Спит сеньора. Полно клянчить!Не надейся на подачку:Причитанья голодранцаДевушек вгоняют в спячку».Выслушал бедняк влюбленныйРечи пакостные эти,И свое негодованьеОн излил в таком ответе:«Ах, наемная ты кляча,Скорпион ты плоскогрудый,Чертова ты головешка,Помесь Каина с Иудой!Знаю я: тому, кто хочетСовладать с нечистой силой,Надобны священник с причтом.Крест, и ладан, и кропило.Вот вернусь я с крестным ходом,И от наших песнопений,Словно рой гонимых бесов,Сгинет сонмище дуэний».

Перевод М. Донского

Рассказ неудачника о своем рождении и воспоследовавших от того злосчастиях

«Хоть была моя мамашаХрупкого телосложенья,Вышел я живым из чрева,Чтобы клясть свое рожденье.В эту ночь луна сияла,Как червонец, над опушкой;Если б знала, кто родился,Стала б ломаной полушкой.Я родился поздней ночью:Солнце погнушалось мною;Тучки тоже это местоОбходили стороною.Ровно в полночь дело было, —Так в какой же день недели?Вторник и среда об этомПрепираются доселе.Под созвездьем КозерогаЯ рожден, и провиденьеПредопределило, чтобыСтал козлом я отпущенья.Я не обойден дарамиПрочих знаков зодиака:Красотой я в Скорпиона,Поворотливостью – в Рака.Я родителей лишился,С ними чуть сведя знакомство!Уберечь решил господь ихОт дальнейшего потомства.С той поры хлебнул я горя:Столько видел черных дней я,Что чернильницей бездоннойМог бы стать для грамотея.Каждый час судьбина злаяШлет мне новую невзгоду:Коль об пень не расшибусь я,Так ударюсь о колоду.Если родственник бездетныйХочет мне отдать угодья —Вмиг родится сын-наследник:Я лекарство от бесплодья.Слепота на всех находит,Коль я еду в экипаже,Но слепец – и тот заметит,Как ведут меня под стражей.Может предсказать погодуКаждый, кто следит за мною:Налегке я выйду – к стуже,Потеплей оденусь – к зною.Если приглашен я в гости,Дело пахнет не пирушкой,А заупокойной мессой,Где гостей обходят с кружкой.По ночам мужьям-ревнивцам,Приготовившим дубины,Чудится во мне соперник, —Я плачусь за чьи-то вины.Крыша ждет, чтоб подошел я,Если рухнуть наземь хочет.Камень, брошенный в собаку,Мне, конечно, в лоб отскочит.Дам взаймы – прощай дукаты,И притом должник-мерзавецНа меня глядит при встрече,Будто он заимодавец.Каждый богатей грубит мне,Каждый нищий просит денег,Каждый друг мой вероломен,Каждый мой слуга – мошенник,Каждый путь заводит в дебри,Каждые мостки – с надломом,Каждая игра – с потерей,Каждый блин выходит комом.Море мне воды жалеет,В кабаке – воды избыток,Захочу купаться – мелко,Выпью – не хмелен напиток.И торговля, и ремеслаМне заказаны, бог с ними:Будь, к примеру, я чулочник, —Все ходили бы босыми;Если б я вступил, к примеру,В медицинское сословье —Воцарилось бы в округеПоголовное здоровье.Холостым был – жил я худо,А женился – стало хуже:Взял я в жены образину,Бесприданницу к тому же.Говорят, что я рогатый;Будь притом я травоядный,Мне б ее стряпня казаласьНе такой уж безотрадной.Не везет мне и в соседях:Нет покоя даже в спальне —Чуть рассвет, кузнец с размахуБухает по наковальне;День-деньской без перерываБьет башмачник по колодке;Ночью выволочку шорникЗадает жене-молодке.Если я перед сеньоройОт любовной страсти млею —Или гнать велит монету,Или гонит меня в шею.Я зевну – кричат: „Разиня!“Оброню платок – „Неряха!“Коль румян я – со стыда, мол,Если бледен – мол, от страха.Бархатный камзол надень я —Люди скажут: „Вот дерюга!“Возведи я пышный замок —Молвят люди: „Вот лачуга!“Если тот, чье домоседствоВсем и каждому знакомо,Позарез мне нужен – слышу:„Только что ушел из дома“.Тот, кто хочет скорой смерти.Пусть мне посулит подарок, —Сей же час отыдет с миромБез бальзамов и припарок.И, для полноты картиныРокового невезенья,Я, ничтожный неудачник,Встретил вас, венец творенья.Сто мужчин при вас, все носятЗванье гордое „поклонник“;Недостойный этой чести,Я всего лишь подбалконник».Так взывал к Аминте Фабьо.Но прелестное созданьеНе имело и понятьяО его существованье.

Перевод М. Донского

Ответ на просьбу о признании отцовства

Я, кто этому младенцуПрихожусь отцом не боле,Чем других мужчин штук тридцать.То есть лишь в тридцатой доле,Обращаюсь к вам, сеньора,К цели наших всех усилий —К лабиринту, в чьих проулкахСообща мы все блудили.Получил письмо я ваше;Прочитавши строчки эти,Понял, что чадолюбивейЖенщин не было на свете.«С вас приходится» – читаюЯ в послании сеньоры;С каждого отца подарок?Это ж золотые горы!Согласиться на отцовство?Чести я такой не стою;Подписать мне было б легчеСоглашенье с СатаноюСчета не было, сеньора,Бравшим вас на щит солдатам;Войско меньшее, должно быть,Брало Рим при Карле Пятом.Пишете, что схож глазамиЯ с рожденной вами шельмой, —Мне сдается, ваши глазкиРазгорелись на кошель мой.Пишете: ко мне исполненОн почтением сыновнимИ признать по сей причинеДолжен семя я свое в нем.Все мои черты в ребенкеЗнать хочу для пользы дела:Ведь родитель есть отдельныйКаждой части его тела.В складчину младенец создан, —Лишь вооружась ланцетом,Можно выделить частицу,Сделанную мной при этом.Кто с уверенностью скажетО родившемся парнишке:«Мой от шеи до колена»,«Мой от попки до лодыжки»?Кто вам перечислить сможетВсе, что сделал, по порядку?Кто признается, что в спешкеОн сработал только пятку?Нет, такие песни пойтеЕвнухам, а не мужчинам:Те, чтоб силу в них признали,И осла признают сыном.Не блещу я красотою,Есть в наружности пороки:Я левша, я лопоухий,Косоглазый, кривобокий, —Так что пусть меня поджаритНа костре Святая Братья,Если мальчик добровольноКинется в мои объятья.Постреленок, окрещенныйДвадцать раз по крайней мере,Выучит ли, как он названИ в какой крещен он вере?То-то зрелище на славуНам представится во храме,Если там сойдутся вместеВсе папаши с кумовьями!Тут предстанет и ученыйБогослов – быть может, сынуОн от приношений паствыПредоставит десятину;Будет и почтенный старец(Жаль вот – ум зашел за разум) —Он любой поверит чушиДаже не моргнувши глазом;И виноторговец-скряга —Мысль о собственном ребенкеПобудит его, быть может,Разориться на пеленки.Утверждать, что я родитель.Неразумно и жестоко:Истину тут распознаетЛишь всевидящее око.Соучастник – да, пожалуй:Был за мной грех любострастья, —Ах, к источнику отрадыВосхотел, увы, припасть я.Пусть другие ищут гавань.Мне ж вольней в открытом море:Ведь когда тебя зачалят,Век свой будешь мыкать горе.Но, раз не совсем чужой онИ моей причастен плоти, —Верю в то, что поприличнейВы отца ему найдете.Я не себялюбец черствый,Общего я не присвою:Пусть уж для других родится,Будь зачат он даже мною.Всем и каждому «отцом» быть —Это надо быть прелатом;Мне же честь и в том, что своднеПрихожусь я сводным братом.Писано тогда-то, там-то;Подписи своей не ставлю,Ибо сочиненьем этимВряд ли я себя прославлю.Не надписываю адрес,Веря, что письмо, однако,К вам дойдет: вас в околоткеЗнает каждая собака.