— Теперь осталось вычислить, кто же в этой поездке был женой, — я подмигнул продавцу. — Дело в том, что наш друг — холостяк и на эту роль могло претендовать сразу несколько женщин. Маш, ты на кого ставишь? Хочешь пари?

— На что? — подхватила игру моя напарница. — На тот браслет, который мне понравился?

Мохаммед весело переводил взгляд с одного на другого. Мы, разумеется, разыгрывали этот спектакль по-английски.

— Согласен!

— А если ты выиграешь?

— Я буду довольствоваться моральной победой.

— Хорошо!

Мы сцепили руки, и я предложил продавцу разбить пари. Судя по его замешательству, ни в арабской, ни в индийской культуре ничего подобного не было, но мы же с Машей были русскими! Мне пришлось объяснить Мохаммеду, что надо делать, и он с радостью выполнил пожелание клиентов.

— Ты первая! — предложил я Маше.

— Я думаю, — протянула она, как бы размышляя, — это была такая высокая крупная еврейка лет тридцати пяти, довольно симпатичная, с килограммом золота на шее, в ушах и на запястьях.

Мохаммед счастливо засмеялся.

— Не угадали! — он повернулся ко мне. — Теперь ваша очередь.

— Я предполагаю, что это была особа совсем юная, лет двадцати с небольшим, очень привлекательная, с волосами, заплетенными в африканские косички…

Маша протестующе фыркнула, прерывая меня:

— Да нет! С ней бы он путешествовать не стал. Тебе бы было приятно, если бы твою женщину всюду принимали за твою дочь?

А она хорошо подавала реплики!

— Нет, и не эта, — сказал продавец. — Теперь снова вы!

Маша не стушевалась.

— Была еще — как же ее звали? — такая бывшая актриса. Она постарше, лет сорока, но очень красивая и холеная, итальянского типа.

Мохаммед покачал головой.

— Еще кандидатуры?

— Ну, — протянул я, — есть еще такая — не знаю, видела ты ее или нет? — очень экзотическая дама. Эфиопка, но не черная — с кожей, как красное дерево. Возраст неопределенный — от двадцати пяти до сорока, — но красивая, высокая, немного худая, на мой вкус. Неужели она?

— Нет.

— Ну, тогда сдаемся, — сказала Маша. — Мы же, в конце концов, не из полиции нравов.

— Так кто же это был? — поддержал ее я.

Мохаммед заливисто засмеялся, выдерживая паузу. Обычно это ему приходилось развлекать посетителей.

— Посмотрим, как быстро вы угадаете… Блондинка!

Мы с Машей только переглянулись.

— Ближе к сорока. Но очень красивая. Как фотомодель!

Парнишка даже прищелкнул языком. Мы с Машей по-прежнему разыгрывали полное недоумение.

— Не знаете? Еще она немка. Ну, они с ней говорили на каком-то таком языке. По-моему, на немецком! Ja — nein!

— Да-а, это что-то новое! — удивилась Маша. — За нашим другом не угонишься!

— Это не могла быть переводчица или экскурсовод? — спросил я. Надо было выжать из этого Мохаммеда все, что он знал. — Может быть, просто попутчица? Мы вон с этими ребятами, — я сделал знак головой в сторону двери, за которой сидели Деби и Саша, — летели в самолете в Дели, а потом совершенно случайно встретили их в Агре.

— Вряд ли! Они выглядели как влюбленные — все время заглядывали друг другу в глаза. Потом я вышел в ту комнату, а когда вернулся, они стояли вот здесь и целовались.

Немка! Старая знакомая, которую Ляхов, вырвавшись на волю, вызвал сюда из Ганновера? Хотя кто его знает? Безумные романы бывают и с гидами, и с попутчицами! Давай, не тормози, задавай дальше вопросы!

— Прямо не верится! — сказал я. — Вы же знаете, какие отношения между евреями и немцами!

— Да она же тоже купила у меня столик! — вспомнил Мохаммед. — Вот такой, маленький. Я не знаю только, куда мы его отправляли: пришел мой дядя, он и оформлял заказ.

— Слушай, это, наверное, Грета! — повернулся я к Маше. — Ну, помнишь, она в прошлом году приезжала летом — из Гамбурга, по-моему. А можно посмотреть заказ? Просто интересно!

Не разыграй мы только что весь этот спектакль, такая просьба могла показаться подозрительной. Или все равно была?

— Тогда давай поспорим на это! — вмешалась, пока парнишка колебался, Маша. — Ты говоришь, что Грета из Гамбурга, а я говорю, что нет.

— По рукам!

Мы снова сцепили руки, и теперь Мохаммед знал, что ему делать. Замешательство в его глазах исчезло — продолжалась та же игра! Парнишка с готовностью подошел к своей конторке и вытащил из ящика журнал.

— Так, это было где-то в самом начале месяца или в конце октября…