— А что у вас на десерт?

— У нас изумительные пирожные!

— Хорошо, пусть будут изумительные пирожные, — согласился я. Только бы отвязался!

Деби молчала. Я вспомнил, на чем мы остановились.

— Слушай, кончай, ладно? — сказал я. — У меня своя жизнь, со своими заворотами! Я не умираю со скуки, и мне дела нет до твоих псевдокровосмесительных влечений. Чего ты хочешь?

— Сейчас я попробую сформулировать.

Деби сняла очки и потерла глаза. Лицо ее, когда она отвела руки, стало беззащитным, как это случается со всеми очкариками, остающимися без своей прозрачной брони.

— Мне сейчас кажется, что это очень серьезно. Ну, то, что я испытываю к тебе. Хотя, возможно, и нет, я не знаю. Но сейчас мне кажется, что да. Черт, я все-таки выпила лишнего! Ну, ладно, не важно! В общем, я хотела бы быть уверенной, что я ничего не упускаю из важного для моей жизни. Блин! Хорошо, я спрошу тебя прямо: тебе так трудно со мной переспать? Так противно?

Подошедший официант поставил перед нами тарелочки с какой-то засохшей фиолетовой массой.

— Что-нибудь еще?

— Да, принесите, пожалуйста, даме стакан воды! — съехидничал я.

— Минеральной?

— Сойдет и минеральная! Это в качестве заменителя.

— Что? — не понял официант.

— Ничего! Стакан воды, пожалуйста! И счет.

Деби опять смеялась.

— Что?

— Нет, я должна познакомить тебя со своим отцом! Хотя, может, вы друг другу как раз не понравитесь. Именно потому, что вы так похожи.

Я вздохнул — обстановка чуть-чуть разрядилась.

— Ну, хорошо! — сказал я. — Мы сейчас съедим свои пирожные и поднимемся к тебе в номер для безумной ночи любви. Если честно, для меня это будет не трудно и совсем не противно — но это так, в скобках. Теперь представь себе, вдруг тебе покажется, что ты не ошибаешься. Что я, действительно, такой же идеальный, как твой отец, только со мной ты можешь спать. Это упростит положение?

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду себя, Машу, свою жизнь. Как ты все это собираешься примирить?

— Я не буду тебе ничего навязывать. Я не буду требовать, чтобы ты поменял свою жизнь. Я просто буду знать, что ты есть, мы будем видеться, когда ты захочешь, когда сможешь. Вот и все — ничего большего!

Я только с улыбкой качал головой.

— Почему? Почему ты, мать твою, так уверен?

А она разозлилась!

— Ты не допускаешь, что наша встреча может добавить что-то и в твою жизнь?

Я наклонился к ней.

— Деби, детка! Я никак не стремлюсь тебя обидеть, но я могу гарантировать на сто процентов, что из твоей затеи ничего не выйдет. Моя жизнь уже размечена, мой путь проложен — как это, может, и ни грустно.

Деби покивала головой.

— Просто мой отец! Такой же старый и скучный!

— Ну, видишь, как все замечательно повернулось! Пошли спать?

Деби молча встала.

Я рассчитался и пошел за ней к выходу.

Мы поднялись по лестнице на свой этаж. Мы с Машей тоже жили на втором — по-нашему, на третьем.

Я повернулся к Деби, чтобы пожелать ей спокойной ночи. В ее глазах опять плясали бесенята. Или это бра на стенах отражались в стеклах очков?

— Что теперь?

— А второе мое предложение тебе интересно? Ну, то, которое ты не распознал в потоке моих сексуальных фантазмов?

Черт! Да, что-то она говорила такое. Если Деби — девушка неслучайная, то, конечно же!

— Интересно, — признал я.

— Ты хочешь узнать его сейчас или подождем до завтра? — невинно улыбаясь, спросила обольстительница.

Маша на меня дулась. Может быть, она просыпалась посреди ночи и увидела, что меня нет в номере. После короткого перемирия и даже какого-то сближения это состояние — напряга между нами — становилось привычным. Разговаривать нам особенно и не пришлось: Барат Сыркар должен был заехать за нами в семь утра. Так что мы только приняли душ и почистили зубы, решив позавтракать где-нибудь в дороге.

Не спрашивая, Маша села на мое место рядом с водителем. Я не возражал: завалился на заднее сидение и хоть немного поспал. Я посмотрел на часы. Было уже около десяти — значит, пару часов.

— Ты ужасно храпел, — приветствовала меня Маша, увидев, что я проснулся. — Наш водитель даже вздрагивал.

Милое начало дня! Я повернулся на другой бок, поправил под головой свитер и снова закрыл глаза.

И соскользнул во вчерашнюю ночь. Мы с Деби закрыли дверь ее номера, и я притянул ее к себе. Но она высвободилась и уперлась ладонью мне в грудь.