— Нет бы перейти, наконец, на какое-нибудь приличное пойло, — проворчал Бенджамин Викли, пряча улыбку. — В конце концов, существует коньяк.

— Вот ты его и пей, — Президент попытался сфокусировать взгляд на карте, но быстро оставил эти попытки. — Где мой виски?

— Ли принесёт. Если мы очень-очень её попросим, конечно. И коньяк тоже, ладно?

— Хммм… Погоди-ка… Ты сказал, что, если мы попросим… попросим… На что ты намекаешь? Она нас слышит? То есть она нас слушает?

— Надеюсь, что так, Джим. Национальная безопасность требует…

— А мне сдаётся, что она просто упивается ощущением власти над мужчинами. Как типичная…

— Эй, эй! Она и в самом деле нас слушает, Джим! Не выдавай наших маленьких секретов, а то она оставит нас без выпивки.

Президент потёр лоб.

— Чёртовы ваши снадобья… Не могу сосредоточиться.

Дверь открылась, и вошла Моррисон с накрытым подносом.

— Летиция! — Президент подмигнул. — Ну, что у нас там?

— Как обычно, — Ли ловким движением сдёрнула салфетку.

— Вот это я понимаю, сервис, — Президент протянул руку к своему стакану.

В это время зазвонил красный телефон.

— Итак, вы обладали важнейшей информацией, которую от меня сознательно скрывали, — Джим Сенд, Президент Соединённых Штатов Америки, расхаживал по кабинету, заложив руки за спину, и пытался собраться с мыслями. — Оказывается, у нас есть противники посильнее китайцев? И они способны звонить мне по закрытой линии? А я об этом ничего не знаю? Господи, что я тогда вообще здесь делаю?

— Успокойся, Джим, — Моррисон хладнокровно просматривала документы. — Есть вещи, которые совершенно незачем знать человеку, пришедшему в Белый Дом на четыре года. Бен, объясни ты ему…

— Мы знали об их существовании, — неохотно признал Бен. — Но совершенно не предполагали, что они проявятся именно сейчас. Нужно будет проконсультироваться с англичанами. Они знают об этих существах больше всех. Кроме русских, конечно. Но русские ничего не расскажут.

— Кто они?

— Чужие, — ответила Моррисон, — Просто чужие.

— Пришельцы? Они с другой планеты? — спросил Президент.

— Нет. Они живут здесь, на Земле. Давно. Очень давно. Кажется, они древнее, чем люди. Я точно не знаю. Бен, вызови британского премьера…

— Уже. Я сделал это сразу, как только…

Зазвонил белый телефон.

Президент снял трубку.

— Да? Привет, Арчи. Мы только что приняли капитуляцию китайцев… Ты уже знаешь? Уволю к чёрту весь аппарат. Проклятый британский шпионаж, не могу поверить, что он ещё жив… Но, Арчи, я не о том. У нас тут возникла очень странная проблема. Представляешь себе, по красному телефону позвонили… Да, это защищённая линия. Её установили ещё в прошлом веке, во времена «холодной войны». Да, для русских. Потом для китайцев. И вот, представь себе… Что? Что? Ты опять в курсе? Дать тебе пять минут? Да, я слушаю тебя внимательно.

Президент ходил по кабинету, прижимая трубку к уху, и время от времени пытался что-то сказать. В конце концов он положил её обратно на аппарат.

— Ну, знаете… Я ничего не понимаю.

— И что же он сказал? — мурлыкнула Моррисон, продолжая просматривать бумаги. — Наверное, какую-нибудь гадость?

— Они же наши союзники… Они же наши союзники… — бормотал Президент, пытаясь прийти в себя. — На что они рассчитывают?

— Значит, они всё-таки испугались. Я всегда говорила, что британцы стали слишком осторожны, — заметила Летиция. — Что он сказал?

— Что он нам сочувствует, но ничем не может помочь. И что нам придётся сражаться с бесами, полагаясь на нашу мощь, — выдавил из себя Президент. — Что, это и в самом деле…

— Ну да. Христианские народы обычно называют этих существ бесами. Или чертями. Или дьяволами, если угодно, — пояснил Викли. — В любом случае, англичане в этом деле нам не союзники. Впрочем, теперь никаких союзников у нас не будет вообще…

— Что значит не будет? Кто тут управляет миром, чёрт подери? — Президент оскалил зубы.

— То-то и оно, что мы, — вздохнула Летиция. — То-то и оно.

Посетитель выглядел вполне благообразно. Если бы не короткие рожки на бритой голове, а также то, что он минуту назад возник из воздуха прямо в кабинете, его можно было бы принять за человека.

— Оех, Князь Воздуха, — представился он, не протягивая руки. — Очень, очень приятно. — Заранее простите мне мою возможную неловкость, я уже четыреста лет не был… в свете дня, если можно так выразиться… — он улыбнулся, показав длинные жёлтые клыки. — Но теперь, надеюсь, я буду здесь бывать чаще. Гораздо, гораздо чаще.