В магазинчике дядюшки Доббина Нори Верт повернулась спиной к паре свежевычищенных клеток.

– Похоже, они нам еще не скоро понадобятся, – сказала она.

Дядюшка Доббин оторвался от тоненького сборника викторианской поэзии и согласно кивнул.

– Ты быстро учишься, – сказал он. Сунул трубку в рот, пошарил в кармане в поисках спички. – Похоже, для тебя еще не все потеряно.

Нори чувствовала, как ее волшебство складывает крылья на старом месте, у нее в груди, но ничего не сказала на случай, если окажется, что теперь, когда она выучила свой урок, ей придется оставить магазин. А ей так хорошо здесь. И ничего на свете больше не нужно, разве что немного солнышка на пляже.

Каменный барабан нашла Джилли Копперкорн, когда было уже далеко за полдень.

Вечером того же дня она завернула свою находку в несколько слоев оберточной бумаги, перевязала шпагатом и пошла с ней в старую часть Нижнего Кроуси, где в просторном, но бестолково выстроенном тюдоровском доме обитал профессор Дейпл. Медным молоточком в виде львиной головы, чей пристальный взгляд всегда приводил ее в смущение, Джилли отрывисто постучала в профессорскую дверь и едва успела сделать по шаткому крыльцу шаг назад, как Олаф Гунасекара, миниатюрный домоправитель Дейпла, показался на пороге и мрачно уставился на нее.

– Ты, – ворчливо заметил он.

– Я, – дружелюбно подтвердила Джилли. – Брэмли дома?

– Сейчас посмотрю, – ответил он и захлопнул дверь.

Джилли со вздохом опустилась на потрепанный ротанговый стул слева от двери, а сверток пристроила на коленях. Черный с рыжим кот, который лежал на другом стуле, поднял голову, окинул ее равнодушным взглядом, отвернулся и принялся наблюдать за проходившей мимо женщиной с таксой.

Профессор Дейпл все еще преподавал в университете Батлера, но нынешняя его нагрузка и в сравнение не шла с теми временами, когда Джилли была студенткой. Там вышла одна некрасивая история, в которую оказались замешаны некий епископ, древние монеты и дочь какой-то гадалки на картах Таро, но в чем там было дело, Джилли так и не дозналась. Несмотря ни на что, профессор так и остался старым весельчаком – сморщенный, как прошлогоднее яблоко, лет шестидесяти на вид, он был куда бодрее многих тридцатилетних. За шутками и разговорами он запросто мог просидеть всю ночь, не переставая полировать свои очки в проволочной оправе.

Зачем ему понадобился этот Олаф Гунасекара в качестве домоправителя, Джилли ума не могла приложить. Вид у Гуна был комичный, что правда, то правда: его торчащее брюшко, надутые щеки, ореол непокорных кудряшек вокруг головы, тощенькие ручонки и ножонки напоминали не то тыкву на палке, не то обезьяну. Брючки в полосочку, пиджачок как у бродячего шарманщика и зеленая с желтым шляпенка, в которых он щеголял обычно, нисколько не улучшали общего впечатления. К тому же и росту в нем было всего чуть больше метра, а Дейпл клялся и божился, что он гоблин, и звал его просто Гун.

Все это не придавало достоинства комической фигуре крохотного домоправителя, и Джилли еще поняла бы, в чем причина его постоянной раздражительности, не знай она наверняка, что он сам настаивал на имени Гун и подбирал себе гардероб только самолично. Более того, Брэмли ужасно раздражал вкус его помощника – точнее, полное отсутствие такового.

Дверь снова распахнулась, Джилли встала и оказалась нос к носу с Гуном, который смерил ее неизменно мрачным взглядом.

– Дома, – буркнул он.

Джилли улыбнулась. Можно подумать, он не знал этого с самого начала.

Так они и стояли, она на крыльце, а он в дверях, пока девушка наконец не спросила:

– Можно к нему?

Театрально вздохнув, Гун отступил на шаг в сторону и дал ей пройти.

– Полагаю, ты не прочь чего-нибудь выпить? – осведомился он, следуя за ней по пятам к двери профессорского кабинета.

– Да, неплохо бы чаю.

– Хрумпф.

Джилли полюбовалась, как он шествует прочь на своих коротеньких ножках, стукнула костяшками пальцев в дверь и вошла в комнату. Брэмли поднял голову от стола, заваленного грозившими вот-вот похоронить его под собой кипами книг и бумаг, и послал ей радостную ухмылку в просвет между двумя бумажными башнями.

– Я тут решил уточнить кое-что после твоего звонка, – начал он. Он ткнул пальцем в лежавшую прямо перед ним книгу, заглавия которой Джилли не было видно, и принялся протирать очки. – Увлекательное чтение.

– И вам тоже здравствуйте, – откликнулась Джилли.

– Ах, ну да, конечно. А ты знала, что индейцы Кикаха рассказывали легенды о маленьких человечках задолго до того, как на их землю пришли первые европейские поселенцы?

Джилли так и не привыкла к манере Брэмли начинать любой разговор с середины. Она сняла несколько журналов со стоявшего поблизости деревянного стула и пристроилась на его краешке, прижимая свой сверток к груди.

– Ну и что с того? – спросила она.

Брэмли удивленно уставился на нее:

– Как это, что с того? Мы ведь пытаемся установить происхождение этого твоего артефакта, не так ли?

Джилли кивнула. Теперь, когда она села, ей хорошо было видно заглавие книги, которую читал Брэмли. «О тех, кто под кручей и еще круче», сборник рассказов Кристи Риделла. Этот автор зарабатывал на жизнь тем, что собирал и пересказывал всякие странные истории, которые без счету порождает любой большой город. Книжка, которая лежала сейчас на столе перед Брэмли Дейплом, состояла из легенд о Старом городе и других фантазий на тему подземелья – на источник объективной информации мало похоже, а Джилли так надеялась.