Я увидела, как взлетели его безупречные брови.

— Каким же образом?

— Дочери и Сыновья Тьмы должны будут поклясться быть верными себе — как Воздух, преданными — как Огонь, мудрыми — как Вода, чуткими — как Земля и искренними, как дух. Пусть присягнут в этом каждой из стихий! — закончила я, не глядя в свои записи.

Я посмотрела прямо в глаза Лорена. Некоторое время он молчал. Потом медленно-медленно поднял руку и провел пальцем по завиткам моей татуировки. Мне хотелось задрожать от его прикосновения, но я словно оцепенела.

— Красива, умна и невинна, — прошептал знаменитый поэт, а потом процитировал своим незабываемым глубоким голосом: «Лучшая часть красоты та, которую нельзя выразить в портрете…» [2]

— Мне так неловко вам мешать, но мне необходимы книги по списку профессора Анастасии.

Голос Афродиты разорвал чары между мной и Лореном Блейком, едва не доведя меня до сердечного приступа. Честно говоря, Лорен выглядел ничуть не менее потрясенным. Отдернув руку от моего лица, он быстро направился к стойке выдачи книг.

Я же словно приросла к стулу, безуспешно пытаясь принять самый деловой вид, типа я с головой ушла в работу и вовсю калякаю в своей тетрадке (на самом деле у меня получались одни дрожащие каракули).

Я слышала, как вернулась Сапфо и, отпустив Лорена, занялась списком Афродиты. Услышав его удаляющиеся шаги, я ничего не смогла с собой поделать — обернувшись, я вперилась ему в спину. Лорен Блейк вышел за дверь, не обратив на меня ни малейшего внимания.

Зато Афродита не сводила с меня глаз, и на ее прекрасных губках играла самая злораднейшая ухмылка.

Вот черт!

У меня все чесалось от желания поскорее рассказать Стиви Рей о том, что произошло между мной и Лореном, и как Афродита все испортила. Но я совсем не хотела говорить об этом в присутствии Дэмьена и Близняшек. Они, конечно, мои друзья и все такое, но мне прямо плохо становилось при мысли о том, какой поднимется гвалт и сколько будет воплей. Тем более что Близняшки посещали поэтический факультатив Лорена и честно признавались, что ходят туда только ради того, чтобы иметь возможность на него полюбоваться.

Могу себе представить, как они заверещат, если сообщить им, что произошло! (А что, собственно говоря, произошло? Лорен Блейк всего лишь дотронулся до моего лица…)

— Что с тобой? — спросила Стиви Рей.

Я так глубоко ушла в свои мысли, что не заметила, как четверка оторвалась от обсуждения животрепещущего вопроса о том, что же именно выудила Эрин из своего салата — волос или все-таки волокно от салатного листа, — и во все глаза уставилась на меня.

— Ничего. Просто задумалась о ритуале Полнолуния, — пробормотала я и прочла в глазах друзей безграничную уверенность в том, что я, уж конечно, придумала что-нибудь стоящее и не выставлю себя полной дурой. Хотелось бы мне самой в это верить!

— И что же там будет? Ты уже придумала? — спросил Дэмьен.

— Кажется, да. Вот хотела с вами посоветоваться. Что вы скажете…

Я начала выкладывать им свои идеи по поводу Совета и старост, и сама не заметила, как увлеклась.

Я уже почти не сомневалась, что и вправду придумала нечто стоящее. В заключение я поделилась с четверкой своей идеей о пяти идеалах и их связью с пятью магическими стихиями.

Они долго молчали. Я уже начала паниковать, но тут Стиви Рей обняла меня одной рукой и крепко прижала к себе.

— Ой, божечки, Зои! Ты будешь самой прекрасной Верховной жрицей!

Дэмьен мечтательно посмотрел на меня и, слегка грассируя, сказал:

— Я чувствую себя при дворе великой и прекрасной королевы!

— А я так просто тащусь! — заявила Шони.

— И еще это отличный способ навсегда избавиться от ведьм, — уточнила Эрин.

— Кстати о ведьмах, — сказала я. — Об этом я тоже хотела поговорить. Мне кажется, Совет должен состоять из семи членов. Хорошее число, и голоса никогда не поделятся поровну. — Все четверо одобрительно закивали. — Но тут встает вопрос. Я просмотрела кучу литературы, не только о «Дочерях Тьмы», но и о других школьных лидерских группах, и везде говорится, что (довет должен избираться из числа старшеклассников. Не говоря уже о том, что старший староста — в нашем случае, я, никак не может быть девятиклассником. И тем более, новичком.

— Мне не нравится слово «девятиклассник», — поморщился Дэмьен. — «Учащийся третьей ступепи» звучит намного лучше, я бы сказал, солиднее.

— Как ни называй, смысл один! Мы слишком молоды для того, чтобы входить в Совет, а значит, требуется, по крайней мере, два ученика постарше.

Повисла недолгая пауза, а потом Дэмьен с легким вздохом сказал:

— Я предлагаю Эрика Найта.

Шони молча закатила глаза, а Эрин озвучила ее мысль:

— Сколько раз напоминать тебе о том, что этот сладкий мальчик играет в другой команде?