— …будь внимательнее! Я не… — я изо всех сил напрягла слух, стараясь уловить ее слова сквозь завывание ветра, и вдруг поняла, что снежный вихрь доносит до меня не только звуки.

В свежем морозном запахе снега чувствовалась какая-то странная примесь сухого, затхлого запаха, совершенно неуместного в этой стылой, влажной ночи.

— …слишком опасно, — сказала Неферет. — Повинуйся или…

Конца предложения я не расслышала, а Неферет вдруг умолкла. Закутанная в плащ фигура издала низкое ворчание, больше напоминавшее звериный рык, чем звук человеческого голоса.

Нала, все это время посапывавшая у меня под подбородком, внезапно резко вскинула голову. Я еще сильнее вжалась в ствол дерева, тень которого скрывала меня от глаз беседующих. Нала зашипела.

— Ш-шшш, — прошипела я ей на ухо, пытаясь успокоить. Нала притихла, но я почувствовала, как она выгнула спину и распушила шерсть. Ее сердито прищуренные глаза были устремлены на закутанную в плащ фигуру.

— Ты обещала!

Сиплый мужской голос заставил меня содрогнуться. Я выглянула из-за дерева и увидела, как Неферет высоко подняла руку, словно собиралась ударить своего собеседника. Он отпрянул к стене, капюшон свалился с его лица, и меня едва не вывернуло наизнанку.

Это был Элиот. Тот самый умерший парень, «призрак» которого напал на нас с Налой месяц назад.

Неферет не ударила его. Она лишь в бешенстве указала ему на дверь, а потом возвысила голос, и даже сквозь завывание вьюги я услышала каждое ее слово.

— Больше ты не получишь! Сейчас не время. Тебе этого не понять, и ты не смеешь задавать мне вопросы. А теперь уходи. Если же ты вновь ослушаешься, то испытаешь на себе всю силу моего гнева, и знай, что ярость богини будет ужасна!

Элиот в ужасе попятился прочь.

— Слушаюсь, богиня, — прохрипел он.

Это был точно Элиот, теперь я в этом не сомневалась. Я узнала его, даже несмотря на этот сиплый, надсадный голос. Каким-то образом Элиот не умер, но и не Превратился в вампира. Он стал кем-то еще. Кем-то ужасным и отвратительным.

Словно в ответ на мои мысли, Неферет улыбнулась, и ее голос потеплел.

— Я не люблю сердиться на моих милых деток. Ведь вы — моя величайшая радость в жизни.

Совершенно ошарашенная, я стояла и смотрела, как Неферет подошла к Элиоту и погладила его по лицу. В тот же миг в его глазах зажглись красные огоньки, а тело задрожало.

При жизни Элиот был невысоким, пухлым, некрасивым парнем с мучнисто-белой кожей и морковно-рыжими, вечно нечесаными волосами. Он и сейчас был почти таким же, только его бледные щеки ввалились, а тело ссутулилось, словно какая-то сила пригнула его к земле.

Неферет пришлось наклониться, чтобы поцеловать его в губы. Услышав блаженный стон Элиота, я поморщилась от омерзения.

Неферет выпрямилась и рассмеялась холодным хрустальным смехом. Мне он совсем не понравился. В нем слышался какой-то темный соблазн.

— Прошу тебя, богиня! — взмолился Элиот.

— Ты знаешь, что не заслужил этого.

— Прошу тебя, богиня! — повторил он, словно заведенный. Тело его дергалось, словно в судорогах.

— Хорошо, но запомни хорошенько — все, что богиня дает, в любой момент она может потребовать обратно.

Я не могла оторвать от них глаз. Неферет подняла руку и откинула рукав. Потом чиркнула ногтем по предплечью, и на ее белой коже появилась тонкая красная линия, из которой тут же начала сочиться кровь.

Какая- то могучая сила повлекла меня к ней. Когда Неферет протянула руку Элиоту, мне пришлось вцепиться в дерево, чтобы не выскочить из укрытия и не броситься к ним.

Элиот рухнул перед Неферет на колени и принялся сосать ее кровь, хрюкая и постанывая от наслаждения. Я с трудом перевела взгляд на Неферет. Она стояла, откинув голову назад, губы ее были приоткрыты, словно ей доставляло сексуальное наслаждение отдавать свою кровь такому мерзкому существу, как Элиот.

Где- то в глубине моего существа начала пробуждаться ответная жажда. Я тоже хотела распороть чью-то кожу и…

«Нет!»

Я отпрянула за дерево. Я не превращусь в чудовище. Я не стану кровожадной тварью. Я не позволю темным желаниям взять над собой верх.

Медленно и бесшумно я развернулась и направилась домой, даже не оглянувшись на стоявших около стены.

Меня все еще трясло и подташнивало, когда я, наконец, добралась до девичьего корпуса. Холл был переполнен, промокшие и раскрасневшиеся недолетки пили горячий шоколад, болтали и смотрели телевизор.