Сколь прихотлива бывает порой судьба, от сколь незначительных событий бывает меняется будущее всего человечества!

Просидев всю зиму среди крестьян и почитая великим благом кормиться, хоть и впроголодь, нехитрой и очень даже скудной после войны крестьянской пищей — похлебкой из отрубей и пареной репой, Франсуа за упомянутым обедом, еще не дав господину Бабынину прояснить свое судьбоносное решение, выразил некоторое удивление совпадением меню барского обеда с таковым же в избах крепостных. На вопрос же Анатолия Николаевича, что же может понимать француз в нормальном питании, Франсуа, до этого видевший приготовление продуктов питания лишь издали, в трактире своего детства и крестьянских бабынинских же избах, начал живописно рассказывать о феноменально вкусных кушаниях, якобы съеденных им в родной Франции. Очевидно голод, который стал неотъемлемой частью последних лет в жизни солдата, стимулировал фантазию юнца, и уже через несколько минут Франсуа сделался поваренком в своей прошлой, мирной жизни, еще немного времени (и рюмок) спустя стаж в этой роли чуть ли не превысил возраст солдатика, а к концу весьма сытного обеда, обильно сдобренного русским «вином столовым», еще не получившим всемирно известного номера 21, так и не выяснив причины приглашения на этот обед, семнадцатилетний Франсуа Оливье стал самым молодым, но самым любимым личным поваром маршала Мюрата. Свое же появление сначала в обозе фуражиров, а потом и на промерзших огородах Франсуа объяснил отсутствием в полевой кухни маршала необходимых приправ, поиск коих в незнакомой стране маршал не смог доверить никому, кроме как любимому повару, и несчастливым стечением обстоятельств.

Надо сказать, что в современном общественном сознании мнение о французской кухне конца XVIII — начала XIX веков сильно искажено «историческими» романами Дюма-отца и в дальнейшем — гораздо более современной интерпретацией его романов кинематографистами. В реальной же жизни национальная кухня Франции была гораздо менее разнообразна, чем испанская или даже английская. Все «богатство» французской кухни состояло из жареных на вертеле птиц и зверей, а так же различных овощей, потребляемых в сыром или вареном виде. Вино — это отдельный разговор, вино пьют для увеселения души. А для поддержания увеселяемой души в бренном теле людям свойственно есть, и перечень поддерживающих бренное существование блюд французской кухни конца XVIII века способен вызвать лишь недоумение и удивление неприхотливостью французов. Впрочем, основным блюдом французов того времени было отсутствие какой-либо пищи вообще — такие «деликатесы» французской кухни, как виноградные улитки или лягушки, появились не от избытка кулинарной фантазии, а от желания съесть хоть что-то, поэтому населению было не до изысков, лишь бы с голоду не помереть. И очевидно, знающий это Анатолий Николаевич был несколько удивлен открывшимися перед ним за знаменательным обедом миром «вкусной и здоровой пищи», а так же порадован появившейся возможностью блеснуть на званных обедах не только количеством каши и наваристостью щей. В результате же барин немедленно оповестил еще продолжающих бурные дебаты крестьян, что свадьба отменяется, а о дальнейших распоряжениях пейзане должны осведомиться несколько позднее, после возвращения иноземного гостя из положения риз обратно в человеческое достоинство. За галдеж же во дворе усадьбы в обеденное время, а так же за недонесение барину еще осенью о приезде высокого заморского гостя все мужеское население деревни подлежит немедленной поголовной порке (женское же — тоже, за малым исключением), об исполнении которой надлежит доложить барину завтра поутру.

Утром, приглашенный к барскому столу едва передвигающимися после вчерашнего дворовыми девками Франсуа к некоторой своей досаде узнал о технологии внедрения в массы своих решений столь обходительным хозяином, и на приглашение на должность местного повара попытался ответить вежливым отказом, мотивированным незнанием местной флоры, а так же фауны и уровнем тепло- и дымовыделения национальных дров. Однако, получив в ответ недвусмысленное предложение потратить некоторое время на изучение местных региональных особенностей возможного сырья, не счел дальнейшее упорствование в отказе достаточно вежливым и согласился «попробовать». Тем не менее, мотивируя просьбу некоторым своим физическим истощением за зимний стойловый период и традициями поваров из Прованса, предложил предоставить некоторое количество пейзан в качестве поварят, правда требующих еще некоторого обучения в течение определенного неопределимого заранее времени.

Совершенно очевидно, Франсуа твердо рассчитывал на немедленный и бесповоротный отказ в своей просьбе, поскольку избытка рабочих рук в селе российском в весенне-посевной, летне-полевой и осенне-уборочный периоды явно не наблюдалась, а до зимы барину кормить лишний рот несподручно будет, и появится реальная возможность возвращения в родной Прованс не выпоротым на конюшне… но лишившийся благодаря французской кампании материальных проблем русский помещик-самодур неожиданно не только принял предложение француза, но и развил его до воистину исторических масштабов. Бабынин попросту предложил Оливье использовать для поварских экспериментов хоть все население деревни (коих насчитывалось по ревизским сказкам более 400 душ). Результатом же помещик затребовал званный обед, имеющий состояться в конце сентября того же 1813 года в связи с помолвкой младшего сына помещика. Оставив соответствующие указания старосте, барин соизволил тем же днем отбыть в Петербург. А несколько ошарашенный своим счастьем Франсуа уже вечером узнал от старосты, что кроме всего мужского, женского и детского населения деревни, получающего в результате возможного исчезновения повара реальную перспективу быть запоротым до смерти, за дорогим гостем будет регулярно приглядывать и уездный урядник, поставленный на столовое, фуражное и денежное довольствие вместе со всей уездной полицией не имеющим более материальных проблем русским дворянином широкой души.

Будучи достаточно высокого роста, чтобы сойти за взрослого в 14 лет, Франсуа Оливье на армейских харчах не наел должного веса и объема. Очевидно, что яичко, дорогое именно к Христову дню, по прошествии оного теряет актуальность. Так и недоевший в период возмужания Франсуа до конца своей жизни оставался весьма худым и слабосильным мужчиной. Однако то же недоедание очевидно существенно стимулировало у молодого француза область мозга, ответственной за обеспечение организма требуемыми калориями в наиболее привлекательной форме. Поэтому видимо первые рапорты старосты барину о деятельности работника кулинарного фронта содержали описания главным образом внешних достоинств создаваемых Франсуа кулинарных изысков. Однако в них упоминалось и о некоторых недостатках создаваемых блюд с точки зрения восприятия оных человеческим организмом. В частности, упоминается о приостановке творческой деятельности на неделю в связи с поголовным поносом среди населения деревни, выполняющих наряду с ролью подмастерий заморского мастера и роль дегустаторов его творений.

Современный анализ отчетов неутомимого деревенского старосты лишь подтверждает догадки об отсутствии у Франсуа даже минимальных кулинарных навыков. Первое блюдо новоявленного «шефа» показывает, что вековая мечта украинского крестьянина «был бы паном — ел бы сало с салом» с учетом национального колорита распространяется на все прогрессивное человечество. Гусь, фаршированный зайцами, зажаренный на вертеле внутри свиньи, вызвал поначалу прилив энтузиазма у пейзан, вкушавших мясо лишь по великим праздникам. Однако свинья оказалась свиньей и продемонстрировала свое нежелание прожариваться на неведомых дровах варварской страны, предпочитая полное сгорание, а гусь, в точном соответствии с национальной русской пословицей, оказался свинье абсолютно не товарищ и предпочел остаться сырым. Впрочем и здесь данное изложение несколько искажает историческую последовательность — слегка все-таки овладевший началами русского языка француз высказал по результату эксперимента именно это утверждение относительно недостойного поведения гуся внутри сгоревшей свиньи, и тезис француза «гусь свинье не товарищ» впервые в исторической литературе процитирован старостой в рапорте барину от 16 апреля 1813 года, а национальной пословицей стал несколько позднее. Сам же рапорт содержит первое документированное изложение данного тезиса.

Поскольку зайцы внутри гуся сохранили солидарность с могучей птицей, отдельно в рапорте длинноухие упомянуты не были. Поэтому русский фольклор о взаимоотношениях свиней и зайцев умалчивает.

Дальнейшие судьбы данного гуся и солидарных с ним зайцев не документированы, однако на протяжении еще примерно недели все пищевые эксперименты француза производились исключительно с мясом различных животных и птиц в естественной, натуральной и не искаженной гарнирами форме. Поскольку не было еще не только слова «гарнир», но и самого данного понятия как такового. Однако коварные русские дрова, сжигающие будущий деликатес либо же оставляющий его совершенно сырым, натолкнули Франсуа на гениальную идею. Этот совсем еще молодой человек, задолго до Генри Форда и совершенно независимо от него, додумался и реализовал идею разделения технологических процессов и поточного производства. Мужики занимались разделкой мяса, а бабы — его готовкой. Наличие же визуально неисчерпаемых источников мяса и отсутствие недостатка в рабочей силе позволило гениальному французу диверсифицировать производство. Одинаковые полуфабрикаты подвергались обработке в различных температурных режимах, и для каждого типоразмера мяса в кратчайшие сроки были установлены оптимальные технологические режимы приготовления. Кроме того, в целях избежания обгорания мяса, в ряде случаев печные заслонки использовались для прикрытия объекта приготовления от прямого пламени дров. Легко установив факт, что вытекающий из мяса сок, стекая с заслонки на угли, является основным источником чада, копоти и мерзкого запаха, Франсуа предложил деревенскому кузнецу слегка изменить геометрию заслонок с целью предотвращения такового стекания. Творение кузнеца, лишившее заслонку базовой функциональности, было не по душе простым сельским жителям, не избалованных избытком печных заслонок, и, хотя во избежание последующего воспитательного процесса со стороны барина они и отдавались кузнецу на перековку, было это столь противно простым христианским душам, что изувеченный предмет обихода иначе, как «противная заслонка» или «противень», не называли. И по сию пору данный предмет кухонной утвари известен именно под этим названием.

Следует отдать должное организаторским способностям Франсуа-Рожера. Не имея никакого опыта управления не только большими массами людей, но вообще управления чем бы то ни было, в кратчайшие сроки он сумел организовать в единую экспериментально-производственную структуру массу неграмотных крестьян. При этом следует учитывать и тот факт, что в описываемый период времени Оливье еще с большим трудом разговаривал по-русски.

Первая стадия кулинарных экспериментов была завершена примерно через десять дней после отъезда барина в Петербург в связи с практически полным исчерпанием съедобной живности в деревне. Встретив стойкое непонимание со стороны русских варваров в части продолжения кулинарных экспериментов с привлечением традиционных французских источников белковой пищи в лице лягушек и улиток, Франсуа тем не менее мобилизовал мальчишечье поголовье деревни на ловлю рыбы в близлежащих реках. А поскольку речные глади давали существенно более слабый приток продуктов животного происхождения, недели крестьянские хлева (учитывая стоящий на дворе апрель месяц), Франсуа был вынужден перенести экспериментально-исследовательскую работу в область продуктов растительных. Из последних в изобилии имелись просо, гречка, полба и рожь, ячмень и овес, а так же капуста, репа, тыква и в небольших количествах — картофель. Имелось так же и значительное число традиционно выращиваемых русскими помещиками ананасов, валовой сбор которых в том же 1813 году составил по России более 37 тысяч пудов. Ассортимент приправ так же не особо радовал разнообразием — петрушка, укроп и анис. Фрукты же и ягоды к середине апреля еще не подошли.