– Тебе пора, Фредди, – оживилась Инес. – Людмила станет беспокоиться, куда ты пропал. – Вряд ли она не догадается. Людмила прекрасно знала, где он может находиться, и давно точила зуб на Зейнаб, которую подозревала в желании соблазнить Фредди. Он неохотно поднялся с кресла, заметил ягуара и принялся ходить вокруг него по часовой стрелке и кивать, как будто с одобрением.

– Фредди!

– Иду, иду, – он махнул рукой в сторону ягуара, сказал, что собирается «промочить горло», и пошел наверх.

– Ну вот, теперь я заварю чай. Как поужинали вчера с мистером Фиблингом?

– Да как всегда. Обычный нудеж, плюс чуть-чуть поэзии. Ну и все такое о том, что мечтает сидеть со мной под деревом с буханкой хлеба и бутылкой вина. К чему бы это? Мужчины могут об этом бесконечно и бесконечно твердить, да?

– Некоторые, да.

– Роули Вудхауз хочет помолвки. Он настоящий псих, уже купил мне кольцо. Я бы лучше получила только кольцо, без этого дядьки.

Инес ушла готовить чай. Когда она вернулась с двумя чашками на подносе, то обнаружила в магазине женщину в пальто из искусственного меха, расцветкой напоминающее недавно принесенного ягуара. Она остановилась напротив длинного зеркала в золотой раме, которое Зейнаб отчаянно пыталась ей продать. Через двадцать минут внимательного осмотра женщина ушла, не купив его.

– А я не жалею, – сказала Зейнаб, словно магазин и зеркало принадлежали ей. – Без него я как без рук. Я ведь перед ним делаю макияж.

Строители-профессионалы начинают работу рано и заканчивают рано. Кейт был хорошим строителем: когда он говорил хозяйке дома, что придет к ней в начале недели, он имел в виду вторник, а не четверг, и когда он говорил, что вернется завтра, он действительно возвращался, и опаздывал разве что минут на десять. Когда обещал, что придет утром, приходил часов в восемь утра и делал радио потише или даже выключал его, если клиент был поклонником тишины, а такие попадались. Работу он тоже делал неплохо. Поначалу он сомневался, что в помощники можно взять такого инфантильного парня, как Уилл Коббетт, боялся брать на себя ответственность. Сможет ли он оставлять его одного в чужом доме? Сможет ли Уилл приходить вовремя, по первому зову Кейта? Можно ли доверить такому даже простую работу? Ему никто не говорил о «трудностях в обучении» или о «хромосомных проблемах», иначе он бы его, конечно, не взял на работу. Все, что он знал об Уилле, – это то, что парень воспитывался в приюте и был «немного заторможенным». Однако Уилл оказался неплохим работником, исполнял все, что ему поручали, не курил и даже не хотел курить, – Кейт и сам в этом вопросе являлся исключением из правил, он тоже не курил, – и казался вполне надежным. Все шло хорошо до сегодняшнего дня, не на что жаловаться, и хотя говорить с ним было все равно что с десятилетним племянником Кейта, но лучше, чем с предыдущими его работничками – грубыми матерщинниками. Но недавно произошло кое-что неладное. Его сестра положила на Уилла глаз.

Она жила с родителями в Харлсдене. Кейт приехал к ним в гости в воскресенье, и пока мама отдыхала после обеда, а отец мыл посуду, Ким отвела его в гостиную и во всем призналась.

– У него есть девушка, Кейти?

– Вряд ли, он ни разу не говорил о ней.

– Ой, он мне так нравится. Такой красивый. Он больше похож на звезду Голливуда, чем эти актеры в телевизоре!

– Послушай, Кимми, ты в курсе, что он не очень умный?

– Ну и что из этого? Прошу тебя, не говори мне про мозги. Доминик умный, даже в университете учится, а вспомни, как он со мной обращался? Он бы изнасиловал меня, если бы я ему булавку в ногу не воткнула.

– Послушай, что я тебе скажу. Уилл никогда никуда тебя сам не позовет. Если ты хочешь с ним гулять, тебе придется самой проявлять инициативу.

– Ты где работаешь завтра? У вас объект на Эбби-роуд, так?

– Так, но тебе туда нельзя приходить.

– Почему? Ты же говорил, что хозяйка целый день не показывается. Я загляну в обеденный перерыв. – Ким, которая говорила с большей убежденностью, чем думала, работала парикмахером на Хай-стрит в районе Сент-Джонс-Вуд. – Я сама его приглашу. Скажу, что мечтаю посмотреть один фильм…

– А ты, оказывается, умеешь быть нахальной, – с уважением сказал Кейт. – Собираешься назначить свидание парню, которого не знаешь.

– Но ведь это способ познакомиться.

Он посмеялся, но в то же время встревожился. Уилл молодой и сильный, он может оказаться насильником похлеще этого дохляка Доминика. Но ведь и сестра его имеет право влюбляться в кого захочет. Да и невинной ее не назовешь. К тому же она хорошо уже освоила технику булавочной самозащиты. Может, они разок сходят куда-нибудь вместе, и этого будет достаточно. Одно дело мозги для того, чтобы учиться в университете, и совсем другое – уровень Доминика и уровень Уилла. Мало ли парней, занимающих среднюю позицию между гением и овощем, парней, которые вполне подошли бы Ким? Но Уилл ведь так хорош собой…

Только что ушел Мортон Фиблинг. Он заезжал на своем оранжевом «мерседесе» и долго фонтанировал (словечко Зейнаб) насчет своей любви, сравнивал ее с цветущим и благоухающим садом. Инес не в первый раз показалось, что она его уже где-то видела. Это было давно, и как-то связано с Брайаном, ее первым мужем. Но кроме этого ничего не вспоминалось. Маленькая тайна.

Зейнаб открыла викторианский шкафчик для аптечки, что-то вынула из него, потом надела на средний палец левой руки кольцо, сверкнувшее бриллиантом.

– Нравится? Я положила его в шкаф, когда зашел Мортон. Роули попросил меня поносить кольцо, привыкнуть к нему. Но я ему еще ничего не обещала.

– Симпатичное, – сказала Инес, – похоже на мои серьги. Я схожу в ювелирный, поговорю с мистером Хори. Скоро вернусь.

Она предчувствовала, что сегодня они уже ничего не продадут. Им и так повезло, удалось сбыть с рук огромную вазу с иранским узором, которая мозолила глаза несколько месяцев, если не лет, и еще они продали все венецианское стекло женщине, которая его коллекционировала. Белый фургон с запиской о прохождении им анализа на грязь опять поставили на то же место. «Им пора бы забрать его», – подумала Инес. Она все еще подозрительно смотрела на машину, когда перед ней остановился фургон Кейта Битти и из него вышел Уилл. Десять минут пятого. Обычно они заканчивают ровно в четыре.