Поэтому он ничего не сказал Кейту утром, когда они поехали на новое задание. Уиллу пришлось вернуться, потому что он забыл свои бутерброды, и пережить неприятный момент, когда он увидел полицейских, которых не любил, и Зейнаб, которую стеснялся. Но сейчас он вернулся домой никем не замеченным, выпил чашку чая и съел датское печенье. Часы перевели. Инес помогла ему справиться с двумя настенными и одними наручными часами, потому что он не знал, в какую сторону крутить стрелки. Теперь даже в семь тридцать на улице будет светло. А нужна ли ему темнота чтобы осуществить задуманное? Может, и нет, но в фильме было темно.

Он решил поужинать перед уходом. В половине шестого вернулись Фредди с Людмилой и включили музыку. Людмила почти всегда слушала Шостаковича. Уилл об этом не знал, но музыка казалась ему слишком шумной, он не возражал, но предпочел бы что-нибудь помелодичнее или какие-нибудь песни. Он не слышал, пришел ли Джереми. Его мягкие туфли почти не стучали, к тому же их в это время обычно заглушала «Седьмая симфония». Уилл взбил вилкой три яйца, но этого показалось мало, и он добавил четвертое. Он сделал тост, намазал его маслом, открыл пачку хрустящей кукурузы, достал бутылку кетчупа и сел ужинать. В прошлый раз Бекки дала ему с собой кремовый торт на десерт, он съел два куска. За окном поползли тени, стало смеркаться.

Уилл помыл посуду и оставил свет включенным, как его научила Бекки, чтобы не залезли воры. Он надел теплую спортивную куртку и спустился по лестнице. Он ничего не взял с собой. Сначала просто разведка. В стоящей у обочины машине Уилл заметил уже знакомого ему черноволосого полицейского со смешным именем. Он вспомнил, как сегодня утром этот полицейский и Зейнаб выходили из магазина мистера Хори и решил, что к Хори, наверное, пытались залезть воры. Уилл похвалил себя за такую разумную догадку. Полицейский со смешным именем наверняка здесь потому, что воры могут вернуться.

Уилл прошел по Стар-стрит к Норфолк-сквер, затем вверх, мимо станции Паддингтон, к Истборн-террас. Он перешел Бишопс-бридж на пересечении с Грейт-Вестерн, потом по подземному переходу вышел к Харроу-роуд. В сумерках легко угадывались новые здания Паддингтон-Бассейн, недостроенные башни, цементные и стеклянные конструкции, а также причудливые выпуклости и арки старого канала. Увидев знак «Шестая авеню», он обрадовался не меньше, чем в первый раз. В фильме, однако, не показали номер дома, во внутреннем дворе которого зарыли драгоценности, но Уилл надеялся узнать место, которое должно находиться недалеко от автостоянки.

Шестая авеню оказалась длинной улицей с домами и террасами. Задние дворы многих домов невозможно разглядеть. Однако там, где кончалась одна терраса и начиналась другая, был зазор между последним домом в ряду и первым в следующем. Уилл смог рассмотреть там траву, кусты и край навеса. В фильме тоже были навес и трава, и кусты точно были. У некоторых домов имелись боковые ворота, и Уилл знал, что если подойдет поближе, то сможет заглянуть во внутренние дворы, но в окнах домов горел свет, а в некоторых даже шторы не закрыты. Жильцы могут увидеть Уилла и принять его за вора.

Не хватало автостоянки, которая была в фильме. Этого Уилл не понимал. Но он знал, что в жизни есть вещи, которые ему не понять никогда. Для их объяснения у него была Бекки. Он постарался сообразить, что сказала бы Бекки, узнав, что стоянки нет. Эта тактика всегда давалась ему с трудом. Если он сумеет догадаться, что могла подумать Бекки на его месте, то не придется спрашивать ее об этом. А сейчас Уилл очень нуждался в ней. Ему очень хотелось, чтобы она была рядом и все ему объяснила, но он не смог предположить, что она ему скажет.

Качая головой и размышляя, как заглянуть в чей-нибудь двор незамеченным, он прошел всю улицу до конца и уже направлялся обратно, когда вдруг заметил на другой стороне необычный дом. Свет в окнах не горел, не было штор, и мебели, кажется, тоже. Но больше всего Уилла заинтересовала куча строительного мусора перед домом, на месте снятых ворот. Как в фильме. Тут работали строители, видимо, они меняли планировку дома, но сейчас уже ушли домой, оставив кучи кирпичей и песка, а за ними бетономешалку.

Уилл никого не встретил на этой улице. Ему показалось, что никого поблизости нет. Мужчина, который шел за ним, был слишком опытен в таких вещах и слишком осторожен. Когда Уилл шагнул в сторону кучи мусора и остановился у бетономешалки, мужчина скользнул за ним и спрятался в тени. Уилл уже забыл, что здесь недостает автостоянки, он был слишком возбужден и ничего не замечал, кроме того, что открылось его взгляду. Почти неразличимые в темноте бетонные плиты и растущие в щелях сорняки, обшарпанный сарай – все это выглядело, как в фильме. Свет из окна соседнего дома падал на небольшую полянку во дворе, а Уилл стоял в тени. Другая сторона дома скрывалась в полумраке, предметы выглядели как при свете единственной свечи.