Он перехватил любопытный взгляд горничной. Девушка тут же опустила глаза.

— Вы можете идти, — бросила ей Надин, я сама налью кофе.

Горничная грациозно присела в полупоклоне и удалилась. Выйдя в коридор, она огляделась по сторонам и, проходя мимо небольшой комнатки, где хранилось чистое белье, забросила туда свой форменный белый фартучек и наколку. В коридоре по-прежнему никого не было. Горничная ускорила шаги и открыла своим ключом дверь на служебную лестницу. Не заботясь больше о тишине, она застучала каблучками по ступеням.

Надин отпила кофе и подняла глаза к потолку.

— Нет, все-таки в России кофе варить не умеют! — глубокомысленно изрекла она. — Хоть и крепко, но невкусно. И не спорь, Андре, повернулась она к Зайковскому, хотя он и не думал спорить, — ты же знаешь, как я отношусь к этому напитку, я жить не могу без кофе!

Это была чистая правда, думал Зайковский, отставляя пустую чашку, Надин могла пить кофе в любых количествах и в любое время дня и ночи. И его приучила. Внезапно она покачнулась и схватилась за виски.

— Что-то голова заболела… — протянула она, но тут же встряхнулась и рассмеялась:

— Так, показалось. Идем, дорогой, а то и вправду сильно опоздаем!

Она сама подала ему смокинг и поправила «бабочку», накинула легкую шубку и выскочила в коридор. Внизу, в холле, было более людно. Швейцар кивнул и приложил руку к фуражке.

— Лимузин сейчас будет, господа!

И правда, они почти не ждали, черный лимузин с надписью «Каскад-палас» подкатил к дверям отеля. Шофер, молодой парень в форме, выскочил из машины и предупредительно открыл дверцу.

Машина мягко тронулась с места, проехала немного по набережной Невы и свернула в переулок. Несмотря на то что шофер очень ловко управлялся с огромной машиной, Зайковский невольно спросил:

— Отчего вы свернули? Разве нельзя проехать по набережной?

— Пробки, — ответил шофер, не отрывая глаз от дороги, — застрянем надолго.

Зайковский удовлетворился этим ответом и тут заметил, что Надин приникла к нему и тяжело навалилась на плечо.

— Дорогая, — встревожился он, — тебе плохо?

Глаза у его подруги были закрыты, лицо спокойно. Зайковский с изумлением понял, что Надин крепко спит, сладко посапывая, как ребенок. Зайковский осторожно тряхнул ее за плечи, она открыла глаза, проговорила что-то по-французски и тут же снова уснула.

— Да что же это такое? — вскричал Зайковский. — Водитель, остановитесь!

— Здесь нельзя стоять, — ответил шофер и незаметно поглядел на часы.

Машина выехала из переулка на такую же тихую улицу, с одной стороны шел длинный бетонный забор, с другой — дома самого непрезентабельного вида. Зайковский понял, что случилось непредвиденное и что сейчас ему будет плохо. Он попытался открыть лимузин и выпрыгнуть, но двери были заблокированы.

Перед тем как окончательно забыться тяжелым сном, Зайковский успел подумать, что не зря он так не любит Россию и что предчувствия его не обманули. И еще он пожалел, что никогда не увидит камею Медичи.

Водитель оглянулся на пассажиров и удовлетворенно хмыкнул. Тут же у него зазвонил телефон.

— Спят, как младенцы! — ответил он на вопрос невидимого собеседника. — Приступаю к следующей фазе операции!

Лимузин свернул в проход между домами, с трудом развернулся в узком дворе и остановился перед небольшой дверцей в стене. Перед ней не было ни навеса, ни ступенек. Водитель легонько стукнул в дверцу, она открылась, и выскочил человек в смокинге, чем-то неуловимо похожий на самого Зайковского. Вдвоем с шофером они взяли Зайковского, как куль с мукой, с трудом протащили через узкую дверь и пронесли вниз по ступенькам в полуподвальное помещение.

— Здоровый бугай, — отдувался шофер, — и крепкий. Жду-жду — не берет его сон! Страху я натерпелся!

— Васильич! — крикнул «смокинг». — Куда класть-то?

Тотчас из глубины полутемного помещения вынырнул шустрый старикашка в аккуратной, заштопанной во многих местах спецовке и засуетился.

— Вот сюда, Маркизушка, скидывай его, на диван!

Диваном странную конструкцию, что стояла в углу, назвать можно было с большой натяжкой. Скорей к ней подходило старинное слово «оттоманка».

Зайковского сгрузили на лежбище, он недовольно хрюкнул во сне. С Надин шофер справился сам, он нес ее гораздо бережнее и даже поправил волосы, упавшие на лицо.

— Васильич! — ворчал он, пристраивая девушку к Зайковскому. — Что за диван у тебя, двоим места мало.

— А ты валетом их, Ухо! — посоветовал Васильич. — Небось не свалятся!

Тут появилась молодая женщина, в которой никто не узнал бы горничную, недавно доставившую в номер Зайковского кофе с очень странным привкусом. Она подошла к дивану и внимательно рассмотрела спящую Надин. Потом удалилась куда-то вглубь и появилась уже в парике, который в точности копировал прическу Надин — короткие искусственно растрепанные сине-серые волосы.