— Мотыльковый Сократ, — сказала Татьяна, — оставьте, пожалуйста, свои слоновьи остроты. У вашего великого тезки шутки были куда умнее.

— Да я что? Я, можно сказать, ничего. Я — хороший.

— Знаю, — очень просто сказала Татьяна. Она, видно по всему, с первого взгляда уловила все то странное, что стояло между молодыми людьми. Их скованность, неловкость и даже непонимание того, что с ними происходит. Непонимание другого и самого себя.

— Садитесь, Северин, — сказала Гражина, — сейчас кофе пить будем. А потом вы пойдете с Сократом за бабочками. «Порхать средь кашки по лугам».

Голос был безразлично-насмешливым. И снова Будриса удивила изменчивость этого очень женственного маленького существа. Он не ожидал другой встречи, и, однако, все это как-то неприятно поразило его.

— Интересные бабочки? — глухо спросил он.

— Страшно интересные, — сказал Сократ. — Тут вообще богатство. Даже есть два вида индо-малайской фауны. Дьявол их знает, как они сюда забрели.

— Ты бы ему, Сократ, еще лекцию прочитал, — сказала Татьяна. — Ему не словами гундосить, ему показать надо. Вы бархат амурский знаете? Вот он.

Дерево с ажурной кроной стояло неподалеку. С ажурной кроной и мягкой, даже на взгляд, корою ствола, действительно бархатистой, морщинистой внизу и будто напряженной сверху.

— Видите, какое диво можно на нем ловить. Бабочки были размером с развернутую ладонь: сантиметров в двадцать. Голубые, экзотичные — никогда человек не смог бы создать ничего подобного.

— Парусник Маака, — сказала Татьяна. — А вот еще. Это ксут. А этого здесь называют синим махаоном. Какой он синий! Он же черный махаон. Черно-зеленый.

— И правда, — сказал Гражине Северин. — Чудо!

— Разве есть что-нибудь более удивительное, чем ловить их ночью, — почему-то очень сдержанно сказала Татьяна.

Будрис перехватил взгляд, каким она обменялась с мужем, и подумал, что вот этим двоим очень уютно и что они ни на что другое не променяют свою бродяжью судьбу. И легкая грусть охватила его.

…Они не знали, что им говорить друг другу. И неловкость эта становилась все более неодолимой.

— Что вы видели своим свежим глазом? — спросила девушка.

— Амур что-то беспокоился. И эти… как их… вроде ворон. Ну, носатые такие… Целая орава на дереве уселась.

— Японские длинноклювые. — Она быстро встала. — Ах, как же это вы? Какая беспечность! Слепота!

Словно обрадовалась, что можно каким-то действием разбить неловкость.

— Девочка, — с предосторожностью сказала Татьяна, — не будь злой. Откуда он мог знать?

— В чем дело? — спросил Северин.

— Дело в том, — сказал Сократ, — что там, значит, кто-то умирал… или был убит. Вороны ждали.

— Человек?

— Вряд ли… Но кто знает?

Северин встал, сбросил рюкзак.

— Я должен был догадаться. Простите. Я пойду туда.

И зарядил ружье. Пошел к речке. Ему показалось, что Татьяна сказала что-то Гражине. Тоном, в котором был упрек. Ему было все равно. Он злился на девушку, но больше злился на себя. Какого черта его понесло сюда! И эти подумают черт знает что. И она. Да и не удивительно! Притащился, остолоп, голова дурная! Разве можно загодя знать, как расценят твои поступки люди?! Будут они верить в чистоту твоих намерений или нет?

Он шел и ругал себя, когда вдруг увидел, что Амур остановился и смотрит назад.

…Гражина догоняла его. Шла своей размеренной, спокойной, очень красивой походкой. На ходу вогнала в ружье патрон, закрыла казенник, перекинула двустволку через плечо.

— Зачем вы идете? — спросил Северин.

— Простите, я была не права…

— Могли бы и остаться. Пользы от вас будет мало.

— Очень злитесь на меня?

— На себя.

— А вот это зря… Я… не рассердилась, что вы пришли… Наоборот. Только неудобно было сказать при них.

— Лучше бы вы сказали при них, а мне потом что хотите, чем выставлять меня идиотом.

— Я… не хотела этого, — в глазах теплая по корность и чувство вины.

— И зачем вам это? Будьте доброй! Это вам так идет. А то — дикая кошка. Восемь килограмм сто пятьдесят грамм…

Гражина смеялась, поглядывая на него.

— Ну, милый, добрый, ворчливый… Простите меня, пожалуйста. Иначе умру от угрызений совести.

— Хитрый вы народ, женщины, вот что.

Северин хорошо запомнил то место.