Зорич присвистнул. Он видел эти самые саркофаги консервации. В одном из них находилось сейчас тело генерала Райта. По уверениям хасков, там оно могло сохраняться сколько угодно, и всегда было готово к оживлению.

— Да, тяжелый случай. Что вы хотите предпринять?

Сакис чуть помолчал, потом сказал.

— Марч предложил нам предоставить вам на линкоре все права владения.

— То есть?

— Вы не только допускаетесь к управлению корабля, но и ко всем другим нашим стратегическим знаниям. Это включает управление боевым оружием, навигацией, связью, системой жизнеобеспечения. Есть предложение к каждому нашему оператору приставить вашего человека для обучения.

— Метод быстрого овладения? — Понял Зорич.

— Да, тогда все обучение производится на уровне знания нескольких кнопок.

— Хорошо. Когда мы можем начать обучение?

— Хоть сейчас.

— Сколько вам нужно человек?

— Со всеми сменами более ста.

— Считайте, что через час у ваших парней будут наши дублеры.

На то, чтобы поднять картотеку и вызвать в штаб всех кандидатов в операторы, ушел как раз час. Зорич поразился тому, что за такой короткий период Луи Фиш так хорошо изучил многочисленную картотеку на такое огромное количество людей. Душан не удержался, и похвалил француза. Тот пожал плечами.

— У нас на этом корабле большой потенциал во всех сферах деятельности. От сантехников, до микробиологов и химиков.

— А наши эти микробиологи могут помочь хаскам?

— Уже помогают. Кстати, похоже, что и нас накрывает волна эпидемии. Это выражено не так сильно, как у хозяев, но есть некоторые опасения.

Через пять минут подошла Алина Васильевна, и подтвердила слова француза.

— Это началось еще дня за три до старта, а сейчас мы имеем вполне определенную эпидемию. Сегодня у нас с жалобами на температуру и головную боль зафиксировано тридцать три тысячи больных.

— Какие перспективы?

— Печальные. В таких жутких, скученных условиях переболеют все семь миллионов землян. Мы не можем даже изолировать больных, у нас просто нет возможности развернуть такой огромный изолятор.

— Смертность?

— Возможность есть, особенно у ослабленных и пожилых землян. Но, процентность возможности летальных исходов небольшая. А так это больше всего напоминает наш грипп.

Зорич припомнил еще кое-что.

— Да, а как там идет изоляция больных Спидом и всеми другими неизлечимыми больными?

— Этих мы изолировали еще по прибытию. Выявлено двести десять человек больных спидом, два сифилитика, три туберкулезника. У одного обнаружена проказа в активной форме.

— Что с ними теперь делать?

— Лечить. У хасков есть нужные технологии, нужно только забить данные на наши, людские параметры. Нескоро, к концу полета, но мы их вылечим окончательно.

— Хорошо. Кстати, где они сейчас?

— На четвертом эсминце.

— Хорошо. Сейчас нам надо дорожить каждым человеком.

Затем Зорич решил лично посмотреть, как идут дела на его корабле. Кстати, ему земляне как-то невольно уже присвоили имя — «Ковчег». Откуда пришло это библейское имя, непонятно, но оно прижилось, и само руководство склонялось к мысли именно так назвать переполненный переселенцами линкор и пристокованные к нему эсминцы и транспорты.

Зорич ходил по огромному кораблю и поражался тому, как быстро народ осваивает новое для себя пространство. На стеллажах появились какие-то занавески, подушки, какой-то мягкий, похожий на бумагу пластик, на стенах невысоких перегородок между нарами развешивались картинки из земной жизни, явно выдранные из глянцевых журналов, иконы, распятия. Кое-где даже стены уже были расписаны картинами из земной жизни, и Душан не мог понять, где они брали для этого краски. Народ умудрялся делать поделки из пластиковых тарелок и кубов из-под воды. Серб пытался понять и настроение людей, но оно было самым разным. Кто-то смеялся, чаще всего это было несколько человек, и звучал один язык, лица людей одной расы. В других местах пели, порой печально, а порой задорно и весело. Но, сейчас Душана больше интересовали другие лица, застывшие от безысходности и тоски. Как ни странно, но больше всех таких землян он нашел среди масаев. Один отсек был полностью заселен этими высокими, красивыми, жилистыми людьми. Женщины еще там были чем-то заняты. У кого были грудные младенцы, кормили их грудью. Детей побольше кормили из тех же мисок той же универсальной кашей. С мужчинами было хуже. В большинстве своем они сидели неподвижно, молча наблюдая за всем происходящем рядом. Особенно ему запомнился один молодой масай, методично резавший из небольшой деревяшки какую-то стилизованную фигурку. Во всей его фигуре была просто какая-то жуткая безысходность.

Через час этой прогулки Зорич встретил в коридоре Манштейна. Комендант вывернулся откуда-то сбоку и молча пожал руку сербу. Сейчас он выглядел уставшим ни чуть не менее, чем во время эвакуации.

— В чем дело, Курт? Вы выглядите так, словно не спали трое суток.

— А я и в самом деле почти не спал. Слишком большая структура, слишком много людей, слишком много проблем. Приходится много работать.

— Кстати, что у вас за структура управления? — поинтересовался Зорич. До этого у него не было времени вникать в такие детали.

— В каждом отсеке свой управляющий, он отвечает за все, и выходит на старшего управляющего. Тот руководит десятью отсеками. А они уже выходят на меня.

Зорич сразу уловил суть проблемы.

— Слишком большая структура. Надо сокращать.

— Да, полностью согласен с вами. Придется создать еще одно, промежуточное звено. Управляющий за пятьдесят отсеков. Но, главная проблема не в этом.

— А в чем?

— Вот в этом, — и Манштейн показал себе под ноги. Зорич опустил глаза, и удивился. По полу текла вода. Неприятный запах её не оставлял сомнений в ее происхождении.