– Сбегай и выясни, сможет ли Эми выйти погулять.

– Что ты, мама! Разве ты забыла, что запретила мне целую неделю играть с Эми, потому что мы отрезали волосы у Барби, которую мне подарили на день рождения?

– Я передумала.

Лекси пошла к двери, шаркая по ковру подошвами розовых ковбойских сапог.

Дойдя до двери, девочка оглянулась и сказала Джону:

– До свидания, Мистер Стена.

Несколько долгих мгновений Джон пристально смотрел на нее, затем его губы тронула улыбка.

– До встречи, малышка.

Лекси переключила свое внимание на мать и, против обыкновения, подставила для поцелуя губы.

Джорджина поцеловала ее и ощутила привкус вишневой помады.

– Возвращайся домой примерно через час, ладно?

Лекси кивнула, вышла на крыльцо и спустилась по ступенькам. За ней волочился один конец зеленого боа. Остановившись на тротуаре, она внимательно посмотрела налево и направо и быстро перешла улицу. Джорджина стояла в дверях и следила за ней, пока девочка не вошла в дом напротив. Этим она на несколько драгоценных мгновений оттянула предстоящий разговор. Потом глубоко вздохнула, вернулась в дом и закрыла дверь.

– Почему ты не рассказала мне о ней?

Нет, он не мог узнать. Конечно, не мог.

– О чем не рассказала?

– Джорджина, не морочь мне голову, – предостерег ее Джон и нахмурился. Его взгляд стал мрачным, как грозовая туча. – Почему ты еще давным-давно не рассказала мне о Лекси?

Что ж, Джорджина могла бы все отрицать. Она могла соврать и заявить, что Лекси не его дочь, надеясь, что тогда Джон оставит их в покое. Но по упрямо выпяченному подбородку и горящему взгляду Джорджина поняла, что он не поверит ей. Прислонившись к стене, она сложила руки на груди.

– А с какой стати? – осведомилась она, не желая сдаваться сразу.

Джон пальцем указал на дом на противоположной стороне улицы.

– Эта маленькая девочка моя дочь, – сказал он. – И не отрицай. Не вынуждай меня доказывать свое отцовство.

Проведенный тест только подтвердил бы обоснованность его претензий. Поэтому не было смысла что-либо отрицать. Джорджина надеялась лишь на то, что ей удастся выдворить Джона из дома, а возможно, исключить из своей жизни, когда она ответит на его вопросы.

– Чего ты хочешь?

– Скажи правду. Я хочу услышать это от тебя.

– Прекрасно. – Она пожала плечами, пытаясь хотя бы внешне казаться спокойной, как будто признание ей ничего не стоит. – Лекси твоя биологическая дочь.

Джон прикрыл глаза и вздохнул.

– Господи, – прошептал он. – Но как?

– Как обычно, – сухо бросила Джорджина. – Я думала, что мужчине с твоим опытом хорошо известно, как получаются дети.

Он впился в нее взглядом.

– Ты же говорила, что принимаешь противозачаточные таблетки!

– Я действительно их принимала. – «Вероятно, недостаточно долго». – Они тоже не дают стопроцентной гарантии.

– Но почему, Джорджина?

– Что почему?

– Почему ты не сказала мне семь лет назад?

Джорджина снова пожала плечами:

– Тебя это не касалось.

– Что?! – Джон изумлённо уставился на нее, не веря своим ушам. – Меня не касалось?

– Да.

Его руки непроизвольно сжались в кулаки, и Джон даже сделал несколько шагов в ее сторону.

– Ты носила моего ребенка и говоришь, что это меня не касалось? – Он остановился всего в нескольких сантиметрах от нее.

Хотя Джон был значительно выше и крупнее, чем она, Джорджина смотрела на него без малейшего страха.

– Семь лет назад я приняла решение, которое считала и до сих пор считаю правильным. И сейчас уже не стоит возвращаться к прошлому.

Одна темная бровь изогнулась дугой.

– Серьезно?

– Да. Слишком поздно. Лекси не знает тебя. Будет лучше, если ты уйдешь и больше никогда не увидишься с ней.

Джон оперся руками о стену по обе стороны от головы Джорджины.

– Если ты действительно рассчитываешь на это, значит, ты не очень сообразительная девочка.

– Я не девочка, – с горечью сказала Джорджина. – Возможно, семь лет назад я и была девочкой, но с тех пор я очень изменилась.

Джон криво усмехнулся.

– Судя по тому, что я вижу, ты не так-то сильно изменилась. Ты все еще выглядишь веселой девицей, с которой можно хорошо провести время.

Джорджине ужасно хотелось врезать ему. Она почувствовала, как у нее запылали щеки. Полы просторного зеленого халата разошлись сверху, почти обнажив ее грудь. Ужаснувшись, Джорджина поспешно запахнулась.